Интервью с кардиологом павлом кесовым

Интервью с кардиологом по гипертонии

Интервью с кардиологом Павлом Кесовым

Кардиологическая практика Дортмундского Центра DOC – одна из самых старейших в Германии. Она была основана в 1979 году. Тогда пациентов принимали два врача-кардиолога.

Сегодня здесь работает команда из семи врачей и 20 сотрудников.

Один из специалистов, врач-кардиолог, доктор медицинских наук Маттиас Штратманн, рассказывает о работе кардиологической практики.

Д.м.н. Маттиас Штратманн (Dr. med. Matthias Stratmann), кардиолог

Пациенты и лечение

— Каковы наиболее частые заболевания, с которыми Вы сталкиваетесь?

— Ишемическая болезнь сердца (ИБС), артериальная гипертония, нарушения сердечного ритма, сердечная недостаточность. Есть много пациентов, перенесших инфаркт миокарда, которых мы наблюдаем.

К какой возрастной группе относятся в основном Ваши пациенты?

— Основная группа пациентов – в возрасте 65-75 лет. Нашей самой пожилой пациентке – больше 100 лет. У нее мы регулярно проверяем работу кардиостимулятора. Но есть и 18-летние пациенты. Дети наблюдаются у наших детских кардиологов.

Какие диагностические и лечебные мероприятия Вы проводите инвазивно?

— Мы проводим амбулаторно коронароангиографию левых отделов сердца, например, у пациентов с подозрением на стеноз коронарного сосуда. У нас есть своя лаборатория катетерных исследований сердца при госпитале в Дортмунде.

Если сужение сосуда обнаружено, то сразу может быть проведено расширение сосуда в месте сужения с помощью баллонного катетера и установки стента. Раньше это была стационарная диагностика.

Благодаря тому, что катетеры стали гораздо меньше в диаметре, коронароангиографию мы можем проводить сегодня амбулаторно. Но если проводится одновременно расширение сосуда, то пациент на одну ночь остается в госпитале.

На следующий день врач, который выполнял обследование, навещает пациента и смотрит, все ли в порядке. Если состояние пациента удовлетворительное, то его выписывают. Кроме того, мы имплантируем кардиостимуляторы, дефибрилляторы и кардиорегистраторы.

Профилактика заболеваний сердца

— Что бы Вы порекомендовали для профилактики сердечно-сосудистых заболеваний?

— Не курить и заниматься физкультурой. В особенности полезны для сердца те виды спорта, которые требуют выносливости – плавание, езда на велосипеде, бег, скандинавская ходьба. Если повышен уровень холестерина и уже наблюдаются признаки атеросклеротических отложений на сонных артериях, то рекомендуется принимать таблетки для снижения уровня холестерина.

— Какие обследования должен включать кардиологический чек ап?

— Рекомендуется включать УЗИ сердца, чтобы посмотреть, правильно ли работают клапаны сердца, исправна ли насосная функция сердца, не увеличено ли сердце. К этому нужно добавить еще ЭКГ в покое и при нагрузке. Из лабораторных параметров можно посмотреть уровень жиров в крови.

Прогресс и исследования

— Как изменились возможности кардиологии по сравнению с возможностями 15-летней давности?

— Медикаментозное лечение стало значительно лучше. Мы сегодня намного лучше можем лечить сердечную недостаточность. Кардиостимуляторы стали намного меньше, и батарейки к ним служат намного дольше, в среднем 10 лет, больше не нужно их так часто менять.

— Участвуете ли Вы в исследованиях?

— Да, мы принимаем участие в международных исследованиях. Например, сейчас участвуем в исследовании, в рамках которого пациентам после перенесенного инфаркта даются новые медикаменты для снижения уровня холестерина в крови, если допущенные препараты не принесли должного эффекта.

Хотите пройти кардиологический чек ап в Центре DOC? Записаться на прием к врачу Вы можете по телефону

+49 (231) 286-785-30 или по e-mail.

Препараты, БАДы: где купить, как принимать

Giperium от гипертонии. Интервью с кардиохирургом Лео Бокерия

Лео Бокерия: «Гипертония – недуг опасный, но легко поддается лечению»

Гипертоническая болезнь может спровоцировать инсульт.

Как избежать ее опасных последствий, предотвратить угрожающее жизни кровоизлияние? Есть ли вероятность того, что артериальное давление удастся стабилизировать? Нам удалось взять интервью у Лео Бокерии, одного из ведущих отечественных кардиохирургов и кардиологов, академика Российской академии медицинских наук.

Лео Антонович, часто люди дотягивают до последнего, не спешат лечить гипертонию, потому, что считают ее недугом, не угрожающим жизни. Расскажите, пожалуйста, поподробнее особенности этой болезни и действительно она не такая безобидная, как кажется многим?

Гипертония относится к наиболее распространенным сердечнососудистым заболеваниям и характеризуется повышенным артериальным давлением. С возрастом процент больных только увеличивается, особенно после 65 лет.

В большинстве случаев начальная симптоматика гипертонической болезни не вызывает волнений и люди не замечают, что ситуация только усугубляется.

У всех ведь периодически болит голова, а то, что немеют пальцы и есть пульсация в голове – списывается на переутомление, стресс, недосып. К сожалению, осознание всей серьезности ситуации приходит иногда поздно, когда единственный выход – хирургическое вмешательство.

Не редко я сталкивался с такой проблемой, гипертония развивается не выражено, а вероятность резкого инфаркта или инсульта очень высока. Именно так и проявляется основное коварство этого заболевания.

Какие факторы могут спровоцировать гипертоническую болезнь и у кого она может развиться?

Гипертония – заболевание, вызванное разными причинами, и может коснуться каждого. В группе риска те, кто имеет вредные привычки (курение, алкоголь), а также люди со значительным лишним весом. Недуг не редко провоцирует низкая физическая активность, плохое питание, загрязненная окружающая среда. Отдельно следует отметить возрастной фактор.

Артериальное давление с возрастом повышается в результате ухудшения кровообращения и работы сосудов.

Но, бывает, что гипертония диагностируется и у молодых людей, поэтому не стоит оттягивать с обследованием и своевременным лечением, ведь так можно избежать опасных и серьезных последствий, а иногда и летального исхода.

Если диагноз уже есть, возможна ли эффективная борьба с гипертонией?

Гипертоническая болезнь опасная, но поддается лечению, поэтому оттягивать такую борьбу не стоит. Главная задача – нормализировать показатели артериального давления, снизить его.

Простым и успешным будет лечение начальных стадий гипертонии: правильный режим питания, активный образ жизни и регулярный контроль АД, этого вполне достаточно, если болезнь вовремя диагностировать.

Но, к сожалению, очень много пациентов поступает к нам уже с запущенной стадией гипертонии, которую нужно лечить более серьезно.

Как я уже говорил, основная цель при гипертонии – снижение артериального давления, поэтому в качестве лечения долгое время использовались препараты только с такой функцией. Но, здесь есть «подводные камни», потому, что после того, как действие лекарства заканчивается, АД вновь поднимается. Получается замкнутый круг.

Сегодня ситуация изменилась к лучшему благодаря новым разработкам фармацевтов, которые смогли создать препараты не только для предотвращения причин развития гипертонической болезни, но и для устранения ее последствий.

Как именно проявляется воздействие таких лекарств и есть возможность приобрести их?

Сейчас используются для лечения гипертонии несколько эффективных средств, но пока что отличные результаты наблюдаем после назначения Giperium, что в переводе означает львиное сердце, а значит сильное и здоровое.

Такой препарат уже несколько лет используется в медицинской практике в Российской Федерации.

Giperium способствует нормализации артериального давления, регулирует деятельность сердечно-сосудистой системы и укрепляет сосуды, при этом достаточно пройти только один курс.

Конечно, слишком запущенная стадия болезни поддается более интенсивному и продолжительному лечению, поэтому в таком случае показано 2-3 курса. Данное средство против гипертонии пока в аптеках не продается, приобрести по весьма доступной цене его можно на официальном сайте производителя .

Можно ли Giperium применять в качестве профилактических мер или при начальной стадии гипертонии?

Не только можно, но и нужно. Профилактика – это залог крепкого здоровья, а также надежное предотвращение опасных последствий заболевания. Giperium подойдет как для профилактики, так и тем, кто прошел лечение, но повторять курс нужно не реже одного раза в год.

Лео Антонович, благодарим за полезную и актуальную информацию!

Наш проект под названием «Сердечное интервью» – это интересный подробный рассказ о тех, чьим главным призванием является помощь людям в решении проблем с заболеванием сердца и артерий.

Мы регулярно стараемся опрашивать именитых кардиологов СНГ и мира.

Евгений Чазов — легенда российской кардиологии

Евгений Иванович Чазов — российский кардиолог, профессор, доктор медицинских наук. Родился в 1929 году (сейчас ему 86 лет). В настоящее время Чазов возглавляет Российский научно-производственный кардиологический комплекс, являясь его генеральным директором.

При Советском Союзе был инициатором создания международного движения «Врачи мира: борьба против ядерной войны», за активную работу в этом направлении был награжден Нобелевской премии мира.

Ольга Кореннова: «Сердце не может болеть часами»

Как обычно, проявляются сердечные заболевания и каким образом ее можно отличать от невралгии, что же на самом деле вредно для нашего организма и какими способами можно избежать инфаркта. На вопросы ответила врач-кардиолог.

О развитии заболеваний сосудов и сердца мы провели беседу с заместителем глав врача Ольгой Коренновой (доктором медицинских наук), Омского кардиологического диспансера.

Кардиолог Павел Кесов: Важно уметь слушать сердце и слышать пациента

Мы провели беседу с профессиональным кардиологом Павлом Кесовым и узнали еще больше о молодом специалисте, о его врачебном терпении, а также, насколько важно уметь слушать сердце.

Ниже представлены подробности из нашей беседы с этим замечательным человеком.

«Инфаркт случается ночью и рано утром», — кардиолог

Сейчас сердечно-сосудистые заболевания в Украине считаются более частым явлением среди болезней. Как не было бы грустно, именно они являются главной причиной больше половины из всех случаев смерти.

По полученным данным из Всемирной организации здравоохранения можно сказать, что 80% из всех преждевременных инфарктов и инсультов можно полностью избежать.

Источники: http://www.doc-do.ru/kardiology_interview.html, http://lechebpit.info/?p=1994, http://upheart.org/pressa/intervyu.html

Источник: http://infarkty.net/intervyu-s-kardiologom-po-gipertonii.html

Работа как жизнь: Кардиолог Павел Кесов считает важным уметь слушать сердце и слышать пациента

23 июня 2014

Проект «Работа как жизнь» – это рассказ о людях, чье призвание – помогать людям. Интервью с кардиологом Тюменской областной клинической больницы №1 Павлом Кесовым завершает совместный проект «Вслух.ру» и Тюменского регионального медицинского общества. Наша беседа — о молодом специалисте в профессии, врачебном терпении и о том, как важно уметь слушать сердце.

– Помните ли вы то время, когда впервые поймали себя на мысли «А хорошо бы стать врачом»? Как это было?

– Как ни удивительно, помню. Я тогда учился в десятом классе. Это был мой собственный выбор, никто меня к нему не толкал. Мне, в сущности, никогда не приходилось рефлексировать на эту тему, я просто следовал велению сердца.

– Как отнеслись к вашему выбору родители?

– В этом плане мои родители проявили мудрость и предоставили мне полную свободу. Куда бы я ни пошел, они точно поддержали бы меня. Я первый врач в семье, что было встречено одобрением и радостью.

– Существует ли в вашей жизни еще что-то кроме работы? Хобби?

– Своими хобби могу назвать занятия спортом, в частности, футболом, и путешествия. Мне очень понравилось на Майорке в Испании, хотелось бы не раз туда вернуться. Но медицина – это мое основное занятие, которое забирает практически все время. Параллельно я учусь в аспирантуре, через год выхожу на защиту кандидатской диссертации.

– Вы будущий кандидат наук! И чему посвящена ваша кандидатская?

– Инфарктам миокарда и острому коронарному синдрому. Собственно, это то, чем мы занимаемся в нашем отделении.

– В чем состоит ваша работа? Каков ее примерный график?

– Наше отделение экстренное, сюда со всего города везут тяжелых пациентов с инфарктами миокарда. И работа заключается в том, чтобы помочь этим пациентам встать на ноги. Несколько раз в месяц мы дежурим, остаемся на работе на ночь. Помимо основной специализации, я получил еще одну – по реаниматологии. Как оказалось, дополнительные навыки никогда не бывают лишними.

– Какие впечатления у вас остались от учебы в академии? Насколько учебный материал помогает в реальной работе? Или тут все по-другому?

– Во время учебы в мединституте с четвертого курса мы активно посещали больницы, поэтому уже имели представление о том, чего ждать. Мы рано вышли из аудитории к реальным пациентам. Это правильно — получать не только теоретическое, но и практическое образование.

– У каждого врача есть свои наставники, те, кто помог освоиться в профессии. Кого вы можете назвать своими учителями?

– Я нашел учителя в своем начальнике, заведующем отделением Олеге Марковиче Рейтблате. Он многому научил меня, в частности, как применить знания на практике, как построить рабочий процесс. Инициатива, чтобы я пошел в реаниматологи, исходила именно от него. Нельзя не упомянуть и о главном кардиологе области Сергее Васильевиче Шалаеве, который является моим научным руководителем.

– Как вырабатывается умение слышать сердце? Это сложно? Малейшие нарушения специалисты определяют по звуку. Что это за звуки такие?

– На фоне современных методов и технологий умение выслушать остается основополагающим моментом. Мы доверяем приборам, но в первую очередь доверяем своему уху. Все, что выслушивает кардиолог, — это шумы и тоны, они бывают патологическими и физиологическими. Проще говоря, мы знаем, как должна звучать норма, а любое отклонение может означать проблему.

Совсем недавно в реанимацию попал пациент 64–65 лет с инфарктом миокарда. Первые сутки он был стабилен, уже готовился к переводу в отделение, однако ему внезапно стало хуже.

Внимательно выслушав биение его сердца, мы обнаружили патологические шумы, заподозрили осложнение. Это дало повод к дальнейшему обследованию. Шум подтвердился – оказалось, что у мужчины произошел отрыв клапана.

Его экстренно прооперировали, сейчас все благополучно.

– Вот вы молодой специалист. А сколько лет специалист числится молодым?

– У нас такая профессия — век живи, век учись. Мне кажется, тут возрастные рамки не играют никакой роли. Когда я ездил к родственникам в Грецию, то немного приболел и пришел к местному доктору, пожилому мужчине лет 70-ти. Когда я зашел к нему в кабинет, то застал его с книжкой в руках. Он рассказал, что это его постоянное состояние — стремиться узнавать что-то новое.

Читайте также:  Что такое стеноз аортального клапана: интервью с врачом-кардиологом

– За какими технологиями будущее? Что бы вам хотелось применять в своей практике?

– Наша больница оказывает помощь на фоне экстренных состояний с помощью высоких технологий в первые часы после обострения.

Мне бы хотелось, чтобы наши пациенты могли располагать самыми лучшими препаратами последнего поколения, также было бы очень интересно иметь возможность стажироваться за границей.

В этом заинтересован не только я, думаю, это сослужило бы большую службу многим моим коллегам.

– Как складываются ваши отношения с пациентами? Легко ли вам дается общение с ними? Удается ли сопереживать каждому?

– Может быть, это такая особенность, но мне пока удавалось найти подход к каждому пациенту. А вот про сопереживание — вопрос интимный. Понимаете, всем сопереживать не получится, ведь пациенты у нас все очень тяжелые.

И если сопереживать, то можно самому быстро сгореть, а в нашем деле важна холодная голова.

Наше отделение достаточно открыто в плане общения, мы постоянно контактируем с людьми – пациентами, родственниками – знаем большую часть своих пациентов.

– Скажите, а сами вы когда-нибудь лежали в больнице?

– Да, бывало. Лет в восемь попал в больницу с аппендицитом. С тех пор больше ни разу. Я, в принципе, не люблю болеть, даже простуды и насморки переношу тяжело.

– Вы смотрите современные фильмы о врачах? Находите ли их забавными или поучительными?

– Медицинские фильмы мне как-то не интересны. Видел пару серий «Доктора Хауса»: у нас все совсем не так. То, что наши снимают, не смотрел. Стараюсь не тратить время на такие фильмы, мне медицины хватает и в жизни.

– И завершая тему, каким должен быть кардиолог, на ваш взгляд?

– Каким? Умеющим слушать и терпеливым. Судя по моему опыту, большая часть пациентов рада поговорить не только о своем заболевании, но и о каких-то жизненных проблемах, вспомнить всю свою жизнь. И тут терпение — одно из самых важных качеств.

Источник: Вслух.ру

Источник: http://trmo.ru/press_center/770/

Новости экономики и финансов СПб, России и мира

Фото: globallookpress.com

Бывший полковник ГРУ Сергей Скрипаль, переживший в марте 2018 года отравление нервно-паралитическим веществом “Новичок”, не поверил в причастность России к попытке его убийства. Об этом написал в своей книге “Дело Скрипаля” (The Skripal Files) журналист BBC Марк Урбан, который взял интервью у Скрипаля после того, как экс-разведчик вышел из комы.

Урбан в книге отмечает, что, очнувшись после отравления, Скрипаль отказался верить, что к покушению на убийство его самого и его дочери имеет отношение Кремль. Скрипаль отказался давать прямые комментарии СМИ, заявив, что переживает за свою безопасность и хочет, чтобы его дочь Юлия и сын Александр могли свободно приезжать к нему из Москвы.

Бывший сотрудник российских спецслужб, несмотря на то что передавал информацию британской разведке, открыто выражал свои националистические взгляды, отмечает Урбан. По его словам, Скрипаль проводил много времени “за просмотром передач Первого канала” и поддерживал линию Кремля по множеству вопросов, “сидя в доме, купленном МИ-6”.

Экс-полковник ГРУ отказывался верить и в то, что Россия причастна к военному конфликту на востоке Украины, так как в этом случае российские войска “быстро достигли бы Киева”, отмечает Урбан.

По словам британского журналиста, Скрипаль поддерживает воссоединение Крыма с Россией.

При этом украинцев Скрипаль “пренебрежительно” называет “просто овцами, которым нужен хороший пастух” (цитата по Guardian).

Книга “Дело Скрипаля” повествует о работе Скрипаля в ГРУ и его превращении в агента МИ-6, а также о заключении в России и освобождении в рамках обмена шпионами.

Из текста следует, в частности, что Скрипаль дважды передавал Лондону информацию при помощи невидимых чернил в книгах.

В ней упоминается, что Скрипаль во время работы на британскую разведку MИ-6 передал компромат на нынешнего секретаря Совета безопасности России Николая Патрушева.

Сергей Скрипаль служил в ГРУ до 1999 года в звании полковника. После отставки он работал в управделами МИД России, а после 2003 года начал заниматься бизнесом.

В конце 2004 года его арестовали по обвинению в сотрудничестве со спецслужбами Великобритании и завели против него уголовное дело о госизмене. В 2010 году Скрипаль получил в Лондоне убежище после обмена разведчиками между США и РФ.

Немецкий журнал Focus утверждал, что Скрипаль работал на разведслужбы четырех стран НАТО.

Обсуждаем новости здесь. Присоединяйтесь!

Источник: https://www.dp.ru/a/2018/10/02/Skripal_v_intervju_otkaz

Интервью с кардиологом поликлиники «Волна» — Кузькиной Светланой Анатольевной

Светлана Анатольевна работает по специальности около 20 лет, имеет высшую квалификационную категорию, владеет смежными специальностями: функциональная диагностика и ультразвуковая диагностика. Она очень любит свою работу и довольна тем, что выбрала специальность кардиолога.

Светлана Анатольевна, каков возраст Ваших пациентов?

— В основном – это люди зрелого возраста, за 50 лет. Молодые люди обращаются реже, зачастую не придавая значения проявлению первых симптомов заболевания.

При возникновении каких симптомов следует обратиться к кардиологу?

— Неприятные ощущения в грудной клетке и одышка, особенно при физической нагрузке, ощущение перебоев, сердцебиения, эпизоды потери сознания, полуобморочные состояния, повышенное артериальное давление.

Какие заболевания Вы чаще всего диагностируете?

— Чаще всего – гипертоническую болезнь. Современную жизнь сложно представить без стрессов, гиподинамии, употребления рафинированной еды. Эти факторы провоцируют повышение артериального давления.

Как происходит постановка диагноза?

—Для  правильной постановки диагноза, помимо беседы с пациентом и осмотра, необходим целый комплекс мероприятий: анализы крови, электрокардиограмма, нагрузочные тесты, ультразвуковое исследование. При необходимости больной направляется к специалистам смежных специальностей. 

— Если пациент подозревает заболевание, но ограничен во времени, можно ли получить заключение кардиолога за один день?

— Да. Для этого можно заранее записаться на приём и на ультразвуковое исследование сердца и в назначенный день сдать анализы крови натощак: общеклинический и биохимический (с 8.00 до 10.00). Электрокадиограмма делается в порядке очереди в день приёма.

— Расскажите, пожалуйста, подробнее про методы диагностики заболеваний сердца.

Электрокардиограмма – самый распространённый и доступный метод, который с успехом применяется при исследовании больных с заболеваниями не только сердца, но и лёгких, почек, печени, эндокринных желёз, системы крови. Осуществляется в состоянии покоя за короткий промежуток времени. В результате исследования пациент получает кардиограмму в распечатанном виде и заключение, которое делается доктором сразу после снятия показаний.

Холтеровское мониторирование ЭКГ и АД — методика, позволяющая длительно (24-48 часов) регистрировать ЭКГ и АД пациента.

Актуально для диагностики нарушения ритма, ишемической болезни сердца, гипертонической болезни, контроля проводимой терапии.

Кроме того, холтеровский монитор позволяет сопоставить объективную информацию (параметры ЭКГ, АД) по ощущениям и действиям больного (во время исследования пациент заполняет дневник наблюдения).

УЗИ сердца– метод неинвазивный (без проникновения в ткани), поэтому является безопасным и безболезненным. На экране мы видим сердце: его структуру и морфологию. В ходе исследования оцениваются размеры сердца, насосная функция и кровоток, наличие или отсутствие врождённых аномалий. Из этих данных делается объективное заключение, которое помогает в диагностике заболеваний.

ЭКГ (Холтеровский монитор) и УЗИ сердца являются взаимодополняющими методами, помогающими правильно поставить диагноз.

— Какова судьба пациента, если он обращается к специалисту с запущенным заболеванием?

— При тяжёлом течении заболевания, когда «таблеточная» терапия становится неэффективной, на помощь приходит сердечно-сосудистая хирургия. Кстати, для пациентов она бесплатна, главное сделать ее вовремя.

— Какие рекомендации Вы даете своим пациентам?

— Соблюдать всем известные истины: заниматься физкультурой, умеренно есть, не курить и не употреблять алкоголь.

В случае возникновения неприятных симптомов лучше обратиться к специалистам, поскольку только они могут разобраться в природе заболеваний. В возрасте после 40 лет обязательно раз в год проходить профилактический осмотр.

Лицам, имеющим генетическую предрасположенность к сердечным заболеваниям, рекомендуется особо тщательно следить за состоянием здоровья. 

Источник: http://volna.poliklinika-volna.ru/index.php/stati/74-intervyu-s-kardiologom-polikliniki-volna-kuzkinoj-svetlanoj-anatolevnoj

Новый год опасен для сердечников. Интервью с кардиологом


– Правда ли, что есть даже научный термин у кардиологов – «праздничное сердце». – Вы абсолютно правы. К сожалению, такой термин существует и особенно он актуален для нашей страны. Это связано с тем, что во время праздников наши люди очень бурно отмечают. Злоупотребляет алкоголем.

И самое неприятное состоит в том, что на следующий день, в момент похмелья, абстинентного синдрома, происходят различные неприятные ситуации с сердечнососудистой системой. У одних повышается артериальное давление, что может привести к развитию гипертонического криза.

У других, в связи с тем, что алкоголь меняет водно-электролитный баланс (то есть соотношение воды и минеральных солей в организме), возникают нарушения ритма вплоть до развития аритмий, нарушений работы желудочков сердца. И, к сожалению, это все влечет за собой увеличение риска развития сердечного приступа – даже у тех, кто раньше на сердце не жаловался.

– Многие в праздники не задумываются о том, что алкоголь нельзя смешивать с некоторыми препаратами, в частности, с кардиологическими. К чему это может привести?

– Это очень большая проблема. Если посмотреть в аннотации многих лекарственных препаратов, там четко написано: нельзя применять вместе с алкоголем. Почему? Потому что алкоголь снижает артериальное давление именно в период употребления. А если человек уже принимает лекарства, скажем, от гипертонии или любые другие, действующие на сосуды, то эти препараты сосуды и так расширяют, уменьшают давление. И вот эта кумуляция, то есть усиление эффекта, может привести к развитию артериальной гипотонии. И тут уж недолго и обморок грохнуться, прямо за праздничным столом… Резкое падение давление вплоть до потери сознания называется коллапсом. Это очень опасное состояние, когда резко нарушается кровообращение – и головного мозга, и миокарда. Последствия могут оказаться очень печальными…

– А простые, банальные средства – валокордин, валерианку – также нельзя принимать вместе с алкоголем?

– Все лекарства нецелесообразно применять вместе с алкоголем потому, что последствия не определены. Никто, честно говоря, широко этого не изучал. Никому в мире – в западных странах, в Америке не придет в голову принимать лекарственные препараты вместе с алкоголем. Вот я одно потрясающее исследование видел. Как лекарства немцы? Сказали принимать в 12, в час, он и будет принимать. Итальянцы принимают, как бог на душу положит: могут в два часа, в три часа принять. Но все равно принимают, хоть не следя за порядком. А вот наши люди, к сожалению, принимают лекарства не по рекомендации врача, а «по самочувствию». Почувствовал себя лучше, тут же терапию забросил. И на длительные праздники, к сожалению, многие люди забрасывают лекарства куда подальше. А что такое, забыть о приеме лекарств для гипертоников и сердечников? Если ты принимаешь бета-блокатор, его резкая отмена может привести к развитию фатальных осложнений. Существуют лекарственные препараты, которые просто нельзя отменять самостоятельно. Например, препараты, влияющие на свертывающую систему крови: варфарин, ксарелто, средства из группы ксабанов также нельзя отменить. Отменил препарат – нарушилась свертывающая система, возник тромб и, к сожалению, трагическая ситуация развивается.

– И еще такой момент: в Новый Год мы не только много выпиваем. Мы еще много едим. Причем, слишком много соленого: и салаты с майонезом, и всякие копчености, и селедочку поду шубой, и икорку. А ведь это же все продукты, в которых большое содержание соли. Как это может сказаться на сердце и сосудах?

– Мы считаем, мол, «праздник все спишет» и накидываемся на вкусные солености. А большое содержание соли приводит к задержке жидкости в организме и автоматически повышению артериального давления. То есть наша традиционная новогодняя пища сама по себе приводит к увеличению риска гипертонических кризов даже у здоровых, в общем-то, людей.

– Мы, даже сами того не замечая, на пустом месте можем довести организм до скачка давления? От души выпив и закусив солененьким…

– Да. Но насчет выпивки я хочу сказать, что не надо бросаться из крайности в крайность. На самом деле четко доказано, что умеренное потребление вина, например, 200-250 мл красного сухого вина положительно влияет на липидный спектр. А именно повышает уровень «хорошего холестерина», тонизирует сосуды.

– А шампанского можно сердечникам и гипертоникам?

– Шампанское тоже можно – но в тех же пропорциях. Максимум два бокала! Нельзя ни в коем случае смешивать спиртное. Это плохо для сердца. А то ведь у нас как: после шампанского водка пойдет, после водки еще коньяк… В результате человек и не заметил, как напился. И, что интересно, именно в момент сильного алкогольного опьянения, с сердцем редко что может случиться. Случается обычно наследующий день, когда у человека развивается абстинентный синдром, то есть похмелье.

– О скорой помощи. Не исключено, что в сам Новый Год или в ближайшие дни экстренно получить медицинскую помощь будет затруднительно. Как грамотно действовать близким, если у человека стало плохо с сердцем?

– Самый частый признак сердечного приступа – болевой синдром, характерный для приступа стенокардии – боль за грудиной с отдачей в руку или челюсть. Иногда может проявляться чувство удушья. Что в этой ситуации делать? Желательно, чтобы в каждой семье была бы какая-то аптечка. Самое главное, чтобы там был нитроглицерин. И обязательно аспирин, который нужно разжевать. И сразу же вызвать «Скорую помощь». Через пять минут, если болевой синдром не проходит, дать повторно нитроглицерин и таблетку ацетилсалициловой кислоты. Только в двух ситуациях аспирин противопоказан. Когда на него есть аллергия, так называемая аспириновая астма. И активное кровотечение – при язве, например.

Читайте также:  ​валз: показания и инструкция по применению, цена, аналоги, отзывы

– А какой аспирин? В виде простых таблеток или в шипучей форме?

– Лучше всего тот, который можно разжевать, не в шипучей форме. Доза соответствующая должна быть – до 500 мг. В США, например, продаются брелоки с таблеткой аспирина внутри. Если возникает какая-то сосудистая катастрофа, пациент сам принимает ее, разжевывает ее, принимает нитроглицерин – уже начато лечение. В случае инфаркта ведь счет идет на минуты буквально.

На вопросы отвечал Сергей Николаевич Терещенко, д.м.н., профессор Института клинической кардиологии, председатель секции неотложной кардиологии Всероссийского научного общества кардиологов и заведующий кафедрой Скорой медицинской помощи МГМСУ.

___________________________________________________________________________________

Шины Ярославского шинного завода, а так же шины зарубежного производства и автомобильные диски http://www.sm-tyres.ru/ в интернет магазине SM-TYRES.ru.

Источник: http://www.polesnointeresno.ru/2011/12/blog-post_21.html

Кардиолог Артем Долецкий: «Бороться с аллергией на белый халат бесполезно»

Возраст: 35 лет

Образование: Первый Московский государственный медицинский университет им. И.М.Сеченова

Работа: заведующий отделением реабилитации клиники кардиологии Первого Московского государственного медицинского университета им. И.М.Сеченова.

Регалии и звания: кандидат медицинских наук, доцент кафедры профилактической и неотложной кардиологии.

О семейной династии

Я родился во врачебной семье — папа детский реаниматолог, дедушка детский хирург, бабушка онколог, прабабушка была сестрой милосердия на фронте в Первую мировую, а прапрабабушка — земским врачом. Возможно, что иного выбора у меня и не было.

Во многом потому, что медицинские разговоры слышал с самого детства, и эта тема была для меня очень понятной и естественной. Вместо танков или самолетов дедушка рисовал мне, как он пришил очередному малышу палец с ноги на руку или прооперировал какой-нибудь сложный врожденный порок.

Я не тешил себя романтическими ожиданиями или идеалистическими представлениями о медицине. Мне просто это было близко и интересно. Помню, что меня отговаривали: другой мой дедушка был юристом, и я даже подумывал пойти по его стопам. Но медицина взяла свое.

Единственное, что я четко для себя решил, — не быть хирургом и не лечить детей, чтобы избежать сравнения с дедушкой-академиком. В итоге я стал кардиологом.

О том, как связаны депрессия и инфаркт

Кардиолог — врач, который много разговаривает со своими пациентами. Одна из его задач — выяснить, как человек живет. Потому что в кардиологии многие проблемы являются следствием образа жизни.

В какой-то мере кардиолог еще и психолог. К кардиологическим заболеваниям могут приводить проблемы психологического свойства. Например, депрессия увеличивает риск инфаркта. И наоборот — часто на фоне кардиологических заболеваний люди начинают испытывать проблемы психологического характера, которые требуют привлечения смежных специалистов.

Например, если с успешным, полноценно работающим человеком моложе 40 лет случается инфаркт, его жизнь переворачивается. Вместо встреч с друзьями он должен стоять в очереди в поликлинике, вместо приятного ужина принимать таблетки. Работодатель теперь на него по-другому смотрит.

Человек раньше мог, к примеру, заниматься боксом, а теперь ему говорят «больше 5 килограммов не поднимай». Даже психологически устойчивому человеку будет тяжело с этим справиться.

Бывают и другие истории, когда на фоне тревожных расстройств или приступов паники человек может попасть к кардиологу, потому что у него учащенное сердцебиение, повышенное давление, ему тяжело дышать — он думает, что это болезнь сердца. А на самом деле ему нужен психоневролог.

О новых методиках лечения

Хирургические технологии постоянно развиваются. Например, пациентам меняют клапан на сердце, не открывая грудную клетку, а проводя его через сосуды и вставляя изнутри прямо в сердце.

Есть технологии, которые направлены на создание искусственного желудочка: часть функций сердца берет на себя на какое-то время механический насос, который помогает человеку дождаться трансплантации сердца.

То есть хирургическая наука не стоит на месте, двигается очень активно.

Что касается лекарств, то здесь прогресс не такой заметный, как, скажем, 10 лет назад. Появляется что-то новое, но его вклад в общий успех лечения пациента не такой большой.

Сейчас мы все активнее прибегаем к простому и эффективному методу воздействия, который называется физические нагрузки.

Был такой английский хирург Уильям Геберден, который еще в XVIII веке написал, что его пациент, который страдал грудной жабой, фактически излечился после того, как стал каждый день по полчаса колоть дрова.

Все большее и большее внимание уделяется профилактике в виде правильно дозированных физических нагрузок. Я не призываю всех, кто перенес инфаркт миокарда или операцию на сердце, на следующий день идти в спортзал и поднимать штангу.

Физические нагрузки должны быть грамотно подобраны специалистами, которые понимают в кардиореабилитации, и быть постоянными. Такая реабилитация длиною в жизнь. Тогда правильно дозированные нагрузки будут продлевать жизнь и улучшать ее качество не хуже, чем многие лекарства.

В первой половине XX века пациента, который перенес инфаркт миокарда, заставляли лежать в постели по месяцу, не двигаясь. У нас в стране какое-то время была популярна теория, что пациента надо лечить там, где инфаркт случился.

Случился дома — будем лечить дома, случился на работе — будем лечить на работе, если повезло, что отвезли в больницу, — будем лечить в больнице, но ты месяц лежи и не шевелись. В 1950-х годах в Америке произошла революция — таких пациентов стали сажать в кресло.

Известный кардиолог Бернард Лаун, один из изобретателей дефибриллятора, опубликовал работу, в которой предложил сажать в кресло пациентов через неделю после инфаркта. Сотрудники сравнивали его с нацистскими преступниками, отказывались с ним работать и игнорировали его назначения. На дворе был 1952 год.

Сейчас мы через несколько дней после неосложненного инфаркта ставим пациента на беговую дорожку, тестируем и начинаем тренировать.

О том, как избежать «случайного» инфаркта

Есть факторы риска, которые мы не можем изменить. Первое — это генетика.

Если в семье кто-то в молодом возрасте перенес инфаркт или инсульт, или страдал повышенным давлением, или внезапно умер без видимой причины — это значит, что риск сердечно-сосудистых заболеваний повышен. Второе — это пол.

Мужчины больше подвержены сердечно-сосудистым заболеваниям. Женщины, конечно, тоже подвержены, но в более старшем возрасте, потому что женские гормоны обладают способностью защищать организм от сердечно-сосудистых заболеваний.

Хорошие новости, что есть факторы, повлиять на которые в наших силах. Например, образ жизни. У тех, кто хотя бы по полчаса в день занимается спортом или хотя бы просто гуляет, кардиологический риск намного ниже, чем у тех, чей путь составляет кровать — машина — кресло — машина — диван.

Курение, в том числе и пассивное, несомненный фактор риска сердечно-сосудистых заболеваний. Не обольщайтесь: две сигареты в день, сигара, кальян — это тоже курение. Правильное питание, напротив, способ снизить риск.

На сегодняшний день доказано, что правильное — это то, что соответствует средиземноморской диете: рацион, богатый овощами, цельными злаками, рыбой и фруктами, в котором есть немножко алкоголя, лучше — красного вина.

О пользе алкоголя

Есть небольшие исследования, которые говорят, что те люди, которые пьют чай и кофе в умеренных количествах, меньше страдают сердечно-сосудистыми заболеваниями.

Лучше защищены и те, кто употребляют один-два бокала вина. У меня такое ощущение, что эта информация засекречена для соотечественников, потому что не каждый у нас может остановиться на двух бокалах.

У тех, кто вообще не пьет, риск чуть больше, чем у тех, кто пьет немножко.

Об эффекте плацебо и самолечении

Когда пациент приходит и говорит: «Доктор, у меня что-то болит в грудной клетке, я принимаю валидол — и мне помогает» — это хорошая новость для кардиолога. Это значит, что проблемы, скорее всего, не с сердцем. Как плацебо это неплохой препарат: он безвреден и относительно безопасен. Плацебо — да, безопасно, а вот самолечение может быть чревато угрозой здоровью и жизни.

Если что-то помогает вашему соседу или близким родственникам, это не значит, что поможет и вам. Кто-то из наших профессоров на лекциях говорил, что хирургу, чтобы убить пациента, требуется операционная, набор инструментов, анестезиолог, хирургический стол и перчатки. Терапевту или кардиологу — дурная голова и рецептурный бланк.

Соседу даже это не понадобится, чтобы навредить человеку, причем из лучших побуждений.

О доверии

Хороший врач — не обязательно человеколюб. У него может быть совершенно скверный характер, но при этом он будет хорошо относиться к пациентам. Если вы верите человеку, то вы поверите и его назначениям, если вам нравится человек, то вероятно, что и врач он тоже хороший.

Восстановить потерянное доверие к людям очень тяжело. Если человек пострадал или обижен, то ему будет непросто снова поверить врачу. Отрицательные условные рефлексы очень быстро вырабатываются. Так что бороться с аллергией на белый халат бесполезно. Можно только хорошо делать свое дело.

Источник: http://bg.ru/health/kardiolog_artem_doletskij_borotsja_s_allergiej_na-20404/

Интервью с дирижёром Павлом Петренко

25 и 26 ноября на Приморской сцене Мариинского театра — премьера оперы Николая Римского-Корсакова «Ночь перед Рождеством» в постановке Ольги Маликовой.

Перенос спектакля с исторической сцены Мариинского театра на Приморскую будет проходить под руководством дирижёра Павла Петренко. Для дальневосточной публики это новое имя.

В интервью Павел рассказал о своём пути в профессии и о премьере оперы «Ночь перед Рождеством» Николая Римского-Корсакова на Приморской сцене.

– Павел, Ваш отец — тоже дирижёр и хормейстер. В выборе профессии решили пойти по его стопам?

– У меня не только отец, но и мама — хоровой дирижёр, окончила Петербургскую консерваторию. В шесть лет меня отвели в Хоровое училище им. Глинки — старейшее в России музыкальное учебное заведение, выпускниками которого являются многие известные не только хоровые, но и симфонические дирижёры. Там я обучался одиннадцать лет до поступления в консерваторию.

– Получается, особого выбора у Вас не было, всё решили родители. Когда появилось осознанное желание связать свою жизнь с музыкой?

– Естественно, в шесть лет ребёнок не понимает, куда его определили и что происходит. Повели родители в спортсекцию — будет заниматься спортом. Так и в сфере музыки. Как ни странно, как раз в раннем возрасте (6–7 лет) уроки проходят нормально.

Несколько позже наступает переломный момент, когда музыка не очень нравится. Лет в 10–11 мне не хотелось этим заниматься, и такое состояние продолжалось год–два. Потом я снова втянулся. По-настоящему понравилось, когда начала получаться игра на фортепиано.

Я даже думал стать пианистом, но впоследствии решил всё же продолжить дирижёрско-хоровую династию.

– Кто из педагогов, известных артистов повлиял на Ваше профессиональное становление как дирижёра?

– В Санкт-Петербургской консерватории я обучался в классе Елизаветы Петровны Кудрявцевой. Это настоящая легенда хорового дирижирования. Она выпустила много выдающихся не только хоровых, но и симфонических дирижёров, которые стали известны на весь мир.

Я очень многому у неё научился, практически всему основному, что связано с дирижированием. Что касается музыкантов, то какого-то кумира у меня никогда не было. Есть эталоны, к которым стремишься. Конечно, многие мечтают быть как Герберт фон Караян, Карлос Клайбер или Евгений Мравинский.

Это мои самые любимые дирижёры. По-моему, не восхищаться ими просто невозможно.

– Ваши первые впечатления о Мариинском театре?

– Хорошо помню, когда посещал Мариинку лет в 16. Это было на 2–3 курсе хорового училища, нам давали «проходки», по которым администратор театра впускала нас на спектакли. Как правило, в театре был аншлаг, и мы сидели на ступеньках или стояли в последних рядах.

Помню, как смотрел там оперы «Кармен» Бизе и «Фауст» Гуно. Впечатления были самые потрясающие. Для ребёнка это как попасть в Диснейленд. В то время театр был настоящим «кино в 3D».

Музыка, певцы, танцовщики, костюмы, свет — столько различных искусств соединяются в опере и балете, это очень здорово!

– Думали ли Вы тогда, что через какое-то время будете работать в этом театре?

– Нет, абсолютно! Когда в свои 16 лет я смотрел с балкона на оркестровую яму или сцену, мне и в голову не приходило, что я не просто буду работать в этом театре, а стоять за дирижёрским пультом. Но спустя 15 лет получилось именно так.

– Не многие дирижёры с одинаковым успехом выступают и с хором, и с оркестром. С кем работать сложнее?

– Я не вижу особой разницы в специфике. Это, как мне видится, чисто российская традиция. Например, в Вене дирижёров обучают и хоровому, и симфоническому дирижированию на одном факультете.

В России это разделено, хотя любой симфонический дирижёр, если ему предстоит исполнение оперы, рано или поздно столкнется с необходимостью работать с хором. Конечно, дирижировать оркестром в чём-то сложнее — без специальной подготовки хормейстеру здесь не справиться.

Как и если симфонического дирижёра оставить наедине с хором готовить программу без оркестрового сопровождения. Какие-то элементарные вещи, как, например, дать тон хору, могут вызвать у него затруднения.

Тем не менее, особенности этих двух областей не столь сложны, чтобы проводить однозначное разделение между хоровым и симфоническим дирижированием. Мне кажется, это больше зависит от того, кому что ближе в индивидуальном плане.

Я встречал хормейстеров, которые могли бы дирижировать оркестром, но они говорят: «Нет, я очень люблю хоровое звучание. Это моё, а заниматься симфониями я не хочу». И наоборот: «Я в хоре ничего не понимаю, да и не особо он мне нравится. Лучше буду работать с оркестром». Но я думаю, что люди порой совершенно зря себя ограничивают.

– А Вам лично что ближе?

Читайте также:  Квинаприл: инструкция по применению, цена, аналоги

– Очень много времени я проработал и с хором, и с оркестром. Мне интересна их квинтэссенция, их сочетание. Хор и оркестр дают очень много репертуарных и творческих возможностей. Считается, что симфонический дирижёр — это как высшая ступень. Однако самый сложный жанр — опера, в котором всё совмещается.

– Павел, Ваш репертуар включает произведения разных эпох и стилей — от Чимарозы до Щедрина. А есть ли у вас какое-то любимое направление?

– Я абсолютно всеяден в этом плане. В музыке мне не интересна какая-то определённая эпоха. Я просто люблю хорошую музыку, а она есть везде.

Это и Бах, и Моцарт, оперы Вагнера, Рихарда Штрауса, Шостаковича, Прокофьева… Не важно, какая страна и какой век — везде есть гениальные сочинения, которые интересно исполнять.

Я просто должен влюбиться в то, над чем сейчас работаю. Играем «Травиату» — люблю Верди. По-другому никак.

– Вы много дирижируете операми современных композиторов, например, Каретникова и Щедрина. Есть ли среди этих произведений те, которые станут новой классикой оперного жанра?

– Трудно сказать. Например, «Кармен» Бизе в своё время провалилась, а сейчас это самая популярная опера, номер один в мире. Поэтому быть оракулом в этом вопросе не решусь. Могу лишь сказать, что в Петербурге публика всегда очень тепло принимает новые оперы. Продолжат ли их ставить в будущем — покажет время.

– Партитуры современных опер зачастую крайне сложны. Взять хотя бы «Мистерию апостола Павла» Николая Каретникова, сценической премьерой которой Вы руководили.

– О, эта партитура даже не была напечатана. Она большого размера, и премьеру я дирижировал по рукописи самого композитора. Однако благодаря первоклассному коллективу удалось преодолеть все трудности. Хор и оркестр Мариинского театра состоят из великолепных музыкантов.

Уровень их профессионализма столь высок, что позволяет исполнять любую музыку, абсолютно! В том числе сложнейшая партитура Каретникова «срослась» совершенно правильно. Да, это потребовало больших усилий, особенно по времени. Мы много репетировали с хором и солистами.

Но в итоге всё вышло как надо.

– Оперу Римского-Корсакова «Ночь перед Рождеством» ставят не так часто. Что можно сказать об этом произведении, премьера которого пройдёт во Владивостоке в ноябре?

– Изначально эта постановка создавалась для Мариинки–3, концертного зала. Её премьера состоялась в 2008 году. Потом она была перенесена на историческую сцену Мариинского театра. В Петербурге «Ночь перед Рождеством» неизменно собирала полный зал, публика её очень любит. Это опера для всей семьи.

Взрослые получат удовольствие от великолепной музыки Римского-Корсакова, славившегося своим потрясающе красочным оркестром. Дети тоже найдут в ней свою прелесть. В опере очень интересные, с юмором написанные сцены. Думаю, «Ночь перед Рождеством» будет пользоваться во Владивостоке большим успехом.

– Ваши впечатления от труппы Приморской сцены?

– Я уже провёл несколько репетиций с хором и солистами — мне очень приятно их рвение к работе. Они записывают все замечания, стараются. Конечно, не всё сразу получается, но это не страшно. Самое главное — видно желание музыкантов трудиться. Каждая последующая репетиция становилась всё лучше с точки зрения освоения нотного материала. Это радует, так как мы идём вперёд, а не стоим на месте.

Беседовала Наталья Рогудеева

Источник: https://prim.mariinsky.ru/news1/2016/11/11_5

Танцевать надо! Интервью с участницами ансамбля “Адыги”

В один из редких солнечных дней декабря я встретился с солисткой ансамбля «Адыги» Аленой Докшукиной и давней участницей ансамбля Мумой Будищевой, чтобы побеседовать об ансамбле, его перспективах и проблемах, прошлом и будущем, а затем поведать об этом гостям Хэку.ру.

Проще говоря – взять интервью. Место встречи было выбрано не случайно. Мы сидели в уютном кафе «T-Bar» на Павелецкой, хозяева которого незнакомые мне кабардинцы. Так что в тот день получилось сделать, как минимум, два полезных дела: побеседовать с девочками и поддержать кабардинского производителя.

Наши четкие намерения провести интервью постепенно расплылись в уютной и стильной обстановке кафе, и встреча прошла за интересной дружеской беседой, не обремененной официозом и всякой политической чепухой.

Единственное, что выдавало цель нашей встречи, – это мой скучающий на столе диктофон с горящим индикатором включенной записи.

Впрочем, через 5 минут беседы мы сами перестали обращать на него внимание, а еще через 10 к нему охладел и администратор кафе, до этого пытавшийся понять, зачем мило беседующим посетителям включенный диктофон.

Я: Алена, расскажи, с чего все началось? Как ты попала в ансамбль?

Алена: Я познакомилась с Мумой. Она сказала, что существует ансамбль национального танца и что там можно научиться танцевать. Мы пришли, посмотрели. Я решила, что танцевать точно не буду, просто было интересно посмотреть на земляков.

Потом подумала, что было бы хорошо просто научиться танцевать для себя, а не для выступления на сцене. Начала ходить на занятия, и оказалось, что, как и я, никто не хочет выступать публично. Все учатся исключительно для себя.

Поэтому я решила, что если не я буду танцевать на сцене, то кто? Вот с этого все и началось.

Я: То есть люди посещали ансамбль, как спортивную секцию, чтобы приобрести индивидуальные навыки танца?

Алена: Люди посещали ансамбль просто, чтобы научиться танцевать. В то время никто не думал о том, чтобы куда-то ехать, выступать на каких-то фестивалях.

Мума: Тогда ансамбль выступал на землячествах. Это был период, когда главой Хасэ был Заур Тутов. Он, кстати, и основал наш ансамбль.

Алена: Я этого не застала. Когда я пришла, можно сказать, что ансамбль находился в упадке.

Я: Как «Хасэ» привлекала молодежь в ансамбль?

Алена: Я точно не знаю. В основном, люди узнавали об ансамбле по «адыгскому телефону» от друзей, земляков. Точно так же, как я узнала об ансамбле от Мумы.

Я: Я видел вашу импровизированную репетицию на концерте, посвященном пятилетию ансамбля «Адыги». Мне показалось, что ваши тренировки очень тяжелые.

Алена: Нет. Абсолютно не тяжелые. Если есть желание, то можно научиться танцевать и не обращать внимания на трудности.

Я: С какими испытаниями ты столкнулась, когда только пришла в ансамбль? Что было труднее всего?

Алена: Труднее всего «Къафэ». Хотя особых проблем с освоением танцев у меня не было. Если мне что-то показывают, то я это быстренько повторяю.

Я: Это благодаря хорошей координации движения?

Алена: Да. Я до «Адыгов» занималась танцами. Поэтому могу повторить любые движения.

Мума: У Алены была хорошая подготовка. Она посещала эстрадные танцы.

Я: Кто в то время руководил ансамблем и вообще менялись ли руководители?

Алена: Все то время, что я занимаюсь в ансамбле, руководителем является Эмма Кабертай. Менялись хореографы. Первым при мне хореографом была Зарема Дударова. Ее сменила Марита Хурзокова. Затем пришел Хашао Шидугов, сейчас – Миша Батыров.

Мума: На моей памяти еще был хореограф Казбек Балкаров и гармонист Аслан Дударов. А все начиналось в середине 90-х с другого состава под руководством Заура Кожева.

Тогда в наш ансамбль ходили и осетины, и абхазы, у них своих коллективов еще не было. Так что мы могли отмечать не пятилетие, а десятилетие.

Я: Танцуете ли вы танцы других народов?

Алена: Иногда танцуем. Но сейчас в репертуаре наших выступлений таких танцев нет. Мы, прежде всего, должны знакомить зрителей с адыгским танцевальным искусством. Но мы, конечно же, изучаем множество движений из других кавказских танцев: дагестанские, чеченские, абхазские, аджарские, осетинские…

Я: Ваши тренировки проходят под живую музыку?

Алена: Сейчас да. У нас есть замечательный пшынауэ Али и «барабануэ» Салим. Был период, когда мы танцевали под аудиозаписи, но учиться танцевать это в любом случае не мешает.

Я: Но тренироваться под живую музыку легче?

Алена: Конечно. Живая музыка придает кураж танцу. Ноги сами просятся в пляс.

Мума: Живая музыка заряжает положительной энергией. И хореографу удобнее сказать музыкантам, что играть, а не перекручивать диск или кассету. Но, вот, например, сейчас мы ставим танец турецких адыгов под 15-ый трек диска «Гухэлъ» Аслана Дударова, и музыка, словно живая, проходит сквозь тебя, не можешь устоять на месте…

Алена: Сейчас многие звонят, хотят прийти в ансамбль и всегда спрашивают, занимаемся ли мы под живую музыку. Если хочешь научиться адыгским танцам, то лучше это делать именно под барабан и гармошку.

Я: Как давно ты занимаешься?

Алена: Четыре года.

Я: Можно ли сказать, что ансамбль прогрессирует? Ты говорила, что когда пришла, вас было очень мало. А сколько сейчас?

Алена: Прогресс, конечно, есть. Сейчас нас уже больше сорока. Основной состав 14-16 человек. Остальные занимаются для себя. Но если они продвигаются в танцах, то тоже попадают в основной состав. Растет наша младшая группа.

Многие уже на наших глазах перешли в старшую. Сейчас у нас новый хореограф из Кабардино-Балкарии Миша Батыров. Он нам очень нравится. Мы ставим новые танцы, переходим на более высокий профессиональный уровень.

На репетициях он выкладывается на «все сто», и мы стараемся.

Я: Благодаря чему такой прогресс?

Алена: Благодаря нашим стараниям, спонсорам, руководителю ансамбля Эмме Кабертай. За эти четыре года мы бы без спонсоров не выжили. Надо оплачивать зал, труд музыкантов, хореографов, костюмы и т.д. Пользуясь случаем, хочу сказать спасибо Арсену Канокову, Олегу Калибатову, Мухарбию Черкесову.

Я: Алена, расскажи, пожалуйста, про фестиваль в Греции? Как вы туда попали?

Мума: Поездку на фестиваль в Грецию мы выиграли на конкурсе национальных танцев в Москве «Кавказ танцует мирно».

Я: А кто еще там танцевал?

Мума: Все. Практически все национальные коллективы Москвы.

Я: Кто оплачивал вашу поездку?

Мума: Пребывание в Греции оплачивала принимающая сторона. Нам еще давали суточные – 3 евро в день. Большую часть стоимости билетов оплатили наши спонсоры. Остальное мы сами.

Я: Вам понравился фестиваль?

Алена: Да. Очень! Мы до сих пор вспоминаем, как все было хорошо. Конечно, было много курьезов. Сейчас для нас это приятные воспоминания. Кроме «Адыгов», там были еще коллективы из Турции, Сербии и Черногории, Индонезии, Польши, других районов Греции. Мы представляли на фестивале Россию.

Я: А «Адыги» грекам понравились?

Алена: Да. Мы были самым ярким коллективом. Ребятам из других ансамблей и зрителям очень понравились адыгские танцы, костюмы.

Мума: Многие подходили, просили с нами сфотографироваться или померить наши костюмы. Был один грек, который приходил на все концерты, говорил нам: «Queens! Queens!» и как-то, встретив в городе, подарил нашим мальчикам из ансамбля арбуз… Вообще греки очень гостеприимный народ.

Если мы заходили в магазин, нас хвалили, говорили, что видели наше выступление (или, например, сообщали, что сегодня собираются пойти…) Мне на рынке один торговец подарил три килограмма нектаринов, когда узнал, что мы из Руссии (так по-гречески Россия). Много было забавных случаев. Подходили греки из Абхазии, которые уехали во время войны.

И, как в фильме «Мимино», спрашивали, достроили ли мост, или еще что-то…

Я: Эта поездка была в 2004 году. Вы планируете еще съездить куда-нибудь за границу?

Алена: Если получится, то обязательно. К нам поступает очень много предложений. Нас звали в Чехию и Турцию, в Испанию и Португалию, в Италию и даже в Японию. Но дальше Греции мы пока никуда не ездили.

Я: Почему?

Алена: Во-первых, подводит материальная база. Во вторых, почти все мы студенты и не можем пропускать учебу. Поэтому мы можем ездить только летом или на зимних каникулах. А на короткие зимние каникулы наши танцоры предпочитают ехать домой на Кавказ.

Я: У вас есть какие-нибудь пожелания для самих себя, для ансамбля?

Алена: Конечно. Нам бы очень хотелось иметь зал, откуда нас не выгонят. Хотелось бы, чтобы проблемы с финансированием были решены, так как расходов у ансамбля много.

Мума: Ансамбль очень важен для нас. Здесь люди не только учатся танцам, но и просто общаются, знакомятся. Мы как дружная семья. Хотелось бы, чтобы «Адыги» выросли. Чтобы в основном составе было больше пар. Мы рады всем новичкам.

Всех желающих приглашаем в ДК «Соколиная гора» по адресу: Проспект Буденного, 32, метро «Шоссе Энтузиастов», оттуда – на любом трамвае в сторону центра до остановки «Пр.Буденного, дом 49». Там сразу увидите 3-этажное белое здание.

Мы вас ждем по субботам с 16 до 20 и по воскресеньям с 13 до 19. Приходите!

Не надо стесняться! Учиться танцевать можно и нужно в любом возрасте, чтоб потом на свадьбе или на землячестве блеснуть своим умением. На этом мы завершили разговор об ансамбле «Адыги». Я поблагодарил Алену и Муму за приятную беседу.

Сердце радуется, когда я вижу, как красиво и темпераментно танцуют наши парни и девушки на землячествах в Москве. За эту радость говорю «большое спасибо!» тем людям, которые принимают активное участие в судьбе ансамбля «Адыги». Это действительно то дело, за которое стоит уважать и благодарить.

Желаю ансамблю, как сказала Мума, «вырасти» во всех отношениях. Дальнейших вам успехов, «Адыги»!SAH специально для Хэку.ру

© aheku.net 2005 

Источник: https://aheku.net/news/culture/205

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector