Интервью с легендой кардиологии евгением чазовым

Интервью с Ириной Чазовой к юбилею РКНПК | Чазова Ирина Евгеньевна

Интервью с легендой кардиологии Евгением Чазовым

Сен 15

У знаменитого Российского кардиологического научно-производственного комплекса (РКНПК) – юбилей. Семьдесят лет назад был создан Научно-исследовательский институт кардиологии, который впоследствии был преобразован в РКНПК. Комплекс – детище академика Е.И.

Чазова, чьё имя не нуждается в рекламе: авторитетный учёный-кардиолог с поистине планетарной известностью, кремлёвский доктор, чьими пациентами были сильные мира сего, и просто прекрасный врач, воспитавший немало талантливых учеников.

Евгений Иванович и сейчас, многое пережив и повидав, руководит этим комплексом в Крылатском.

Но наш разговор не с ним, а с его дочерью – Ириной ЧАЗОВОЙ, профессором, президентом Российского медицинского общества по артериальной гипертонии, главным внештатным кардиологом страны, директором Института клинической кардиологии им. А.Л. Мясникова, входящего в РКНПК. О чём?

– Писатель Иван Шмелёв не раз говорил об особой русской сердечности как о высшем выражении национального мироощущения. А всё ли о сердце известно вам, кардиологам?

– К сожалению, не всё. И загадок «сердечных» ещё немало. Думаю, и у медиков, и у писателей. С формальной точки зрения сердце – это насос. В вузовских экзаменационных билетах даже вопрос есть такой: работа сердца как насоса.

Мы говорим о сердце, но мы говорим и о душе. Утверждают, что душа наша находится в средостении. Это пространство между правым и левым плевральными полостями, где находятся различные жизненно важные органы.

Выходит, что душа наша ближе всего к сердцу.

Что ж, верно: его работа напрямую связана с деятельностью мозга. А мозг – это эмоции, переживания… Вот почему люди недобрые, желчные или находящиеся в депрессии, подавленные, страдающие психическими расстройствами, гораздо чаще умирают от сердечно-сосудистых заболеваний.

Занимаясь кардиологией не один десяток лет, я поняла: сердце подчас ведёт себя непредсказуемо. Мы до сих пор не знаем истинных причин сердечно-сосудистых заболеваний. Мы только предполагаем, хотя, возможно, во многом и близки к истине.

Я говорю не только об исследованиях и поисках российских кардиологов, но и о результатах зарубежных специалистов: поверьте, я нередко бываю за границей и хорошо знаю проблемы и достижения западных коллег.

Вот почему и не уверена, что в ближайшей перспективе мы с точностью сможем предсказывать, у кого и когда могут возникнуть болезни сердца. А может, это и неплохо? Как знать. Но тайны сердца нам предстоит открывать ещё очень долго.

– О вашем выборе… Я грешным делом думал: отец настоял, и вы, что называется, под козырёк.

–А вот и нет! Он вообще мудрый, тонкий человек и прекрасный отец. Я не помню воспитательных нотаций, строгих назиданий на тему: что такое хорошо и что такое плохо. Вообще он очень скромный.

Ни за что не скажешь, что перед вами нобелевский лауреат, лауреат Ленинской и Государственной премий, кардиолог с мировым именем, почётный профессор десятка знаменитых университетов; что созданный им метод тромболической терапии более чем за полвека спас жизнь миллионам больных – у нас и за рубежом. Но в выборе мною профессии – никакого давления с его стороны. И с маминой – она тоже врач.

А если уж говорить о династии – так эту дорожку протоптал не Евгений Иванович. У меня и бабушка была врачом, а прадед – искусным знахарем-травником: вся округа у него лечилась. Многих он спас. Видимо, настали сроки, и во мне «выстрелил» медицинский ген.

– В своей книге воспоминаний, выпущенной к 85-летнему юбилею Чазова, автор пишет, что в детстве мать часто брала его на свою работу в сельскую больницу. Впечатления той поры остались на всю жизнь. И этот запах – карболки, йода, эфира… А вас отец водил в клинику?

–Это не так-то просто. Напомню, что отец был тогда руководителем 4-го Главного управления при Минздраве СССР. То есть попросту кремлёвским доктором.

Вот и вообразите на минуточку: папа приводит дочку на свою работу, а там ставят капельницу генеральному секретарю ЦК КПСС товарищу Брежневу или делают укол председателю КГБ товарищу Андропову.

Вообразили? То-то же… Меня мама нередко брала с собой – в институт кардиологии. А папа…

Кого он только не лечил! Среди его пациентов были лидеры многих стран, видные деятели науки, культуры и искусства. У него лечились Константин Симонов, Марк Бернес, Юрий Никулин, маршалы Жуков, Рокоссовский, патриархи Пимен и Алексий II. Даже генеральный секретарь ООН У Тан. И всё же главное, наверное, в другом.

Когда Евгений Иванович возглавил основанный им же Всесоюзный кардиологический научный центр (ВКНЦ) АМН СССР, и вообще – за время многолетней врачебной практики его пациентами были более 30 тысяч граждан СССР и России. Цифра, думаю, впечатляет. Именно это, считаю, и воспитывало меня, направляло в выборе профессии. А ещё – всё та же русская литература.

В особенности Михаил Булгаков с его «Записками юного врача».

– Вернёмся к чазовской династии. А может, это и неплохо – когда тайны ремесла передаются из поколения в поколение? Хотя иные злые языки…

– Ну во-первых, врачевание – не ремесло, а всё же искусство. Во-вторых, эта самая «династийность» позволяет предотвратить приход в медицину случайных людей. Дети врачей знают больничную жизнь не понаслышке, видят, как напряжённо и порой самоотверженно трудятся родители. И делают осознанный выбор. Правда, и тут произошли изменения.

Если прежде более половины детей моих коллег шли учиться в мединституты, то теперь – значительно меньше. В СМИ довольно часто появляются материалы о врачебных неудачах и промахах. Их подчас раздувают – до сенсации. Согласна: история медицины – это ещё и история человеческих ошибок.

Хорошо, критикуйте, но не забудьте рассказать и о достижениях. А их немало. В нашем институте проводятся уникальные операции, трудятся специалисты мирового уровня, и среди них – известнейший кардиохирург Ренат Акчурин.

Он спасает не только молодых, но и пожилых людей, которым полостные операции противопоказаны.

Профессор Акчурин придумал свой способ – гибридный, и недавно продлил жизнь 90-летнему человеку. Между прочим, наш организм рассчитан лет на 120–130. Видите, сколько ещё этому пациенту можно радоваться солнцу. К слову, ведь и академик Чазов – преклонного возраста: 86 лет исполнилось.

Но он бодр, работоспособен и, как и прежде, успешно руководит своим детищем – Российским кардиологическим научно-производственным комплексом Минздрава РФ, куда входит и наш Институт клинической кардиологии имени Мясникова.

А к академику Акчурину приезжают поучиться специалисты из многих ведущих европейских клиник.

Скажу так: у нас есть наработки, открытия, каких нет ещё нигде в мире. Однако с телеэкрана привычно взывают к благотворителям – просят деньги, и немалые, для лечения за границей. Да и все наши «богатые буратинки» тоже увозят капиталы в зарубежные кардиоцентры, вместо того чтобы вкладываться в отечественное здравоохранение. Но вот пример.

К нам обратился один пациент, пожаловался: сделал шунтирование в Германии, а самочувствие не улучшилось. Посмотрели наши специалисты и ахнули: шунты пришиты к здоровым артериям! Так-то… К сожалению, мы избаловали наших немецких коллег. У них появилось пренебрежительное отношение: ничего, как говорится, эти русские «схавают».

Главное – чтобы деньги платили.

В нашем институте число успешных так называемых черезкожных вмешательств (не полостных!) гораздо выше, чем в лучших немецких клиниках. И свои высокие технологии имеются. Поэтому грустно и обидно. Нам одного не хватает – умения подавать, рекламировать себя. С другой стороны, не станешь же везде писать, что смертность у нас – всего 0,4% в год. А у кого-то (не буду называть) – почти 12%…

Прибавьте к этому эфирный наркоз знаменитого Пирогова.

– Вы часто ссылаетесь на отца. Наверное, не так просто вырваться из его «великой тени»?

– Вовсе нет. Ведь я женщина, и у меня нет больших амбиций. Но если серьёзно, то Евгений Иванович в жизни всего добился сам. И в этом он – пример для подражания. Помогает ли мне, что я дочь самого Чазова? В чём-то да, не стану лукавить. А в чём-то, наоборот, – мешает.

Как у всякой неординарной, яркой личности, да ещё поднявшейся так высоко, у отца немало сподвижников и друзей, но хватает и врагов, завистников. Особенно это проявилось, когда затеялась перестройка-пересортица – горбачёвская, ельцинская.

При Ельцине началась показушная борьба со льготами. Понятно, досталось и 4-му Главному управлению.

Вместо того чтобы постараться и подтянуть всё здравоохранение до его уровня (это было тогда возможно за сравнительно небольшие деньги), просто разрушили до основания, а затем… А «затем» и не вышло.

В институте кардиологии я прошла путь от лаборанта до директора – ни одной ступени не перескочила, все «узелки» прощупала. Очевидно, поэтому как учёный-кардиолог за границей я была более известна, чем дома. Там раньше стали печатать мои статьи – особенно по артериальной гипертонии, лёгочной гипертензии.

– Если не ошибаюсь, Ирина Евгеньевна, это тема ваших диссертаций – и кандидатской, и докторской. Кто посоветовал этим заняться?

– Жизнь. После четвёртого курса я проходила практику в районной больнице Тульской области. Под началом хирурга делала первые операции – ампутация, ушивание грыжи. Однажды обратилась молодая женщина, которую измучило высокое давление. Я самостоятельно поставила диагноз, подобрала лечение. Словом, удалось одолеть болезнь.

Какое чувство я испытывала? Счастье, радость, удовлетворение. В ординатуре продолжила заниматься этой темой. А по рекомендации моего учителя профессора Мухорямова сузила направление – начала исследовать лёгочную гипертензию. И вот ещё почему. Этим тяжёлым недугом в основном страдали молодые женщины, мои сверстницы.

И мне было безумно жаль их – смертность почти стопроцентная. Опуская подробности, скажу: в Институте клинической кардиологии имени Мясникова были изучены механизмы возникновения болезни. На основе в том числе наших исследований созданы препараты, которые помогли больным.

Кстати, с нами трудились коллеги из Германии, США, Италии.

– Что ж, тогда не было никаких санкций…

– Дались вам эти санкции! Кстати, в разгар этого западного безумия меня выбрали членом президиума Европейского общества по гипертонии. И это нормально. Ибо мировое научное сообщество сплочено достаточно сильно, и все эти грязные кровавые политические игры отторгаются медиками (и не только!) всех стран.

– Многие годы вы занимаетесь проблемами артериальной гипертонии. Встречаетесь с коллегами то в Новосибирске, то во Владивостоке, то в Брянске. Проводите, как теперь говорят, мастер-классы, делитесь богатым опытом, открытиями в этой области…

–Видите ли, самые значительные открытия были сделаны лет 10–20 назад. Cейчас время их осмысления, развития, введения в медицинскую практику. Чем мы и занимаемся.

В том числе и в рамках национального проекта «Ваше здоровье – будущее России». К сожалению, лишь 20% россиян следят за своим артериальным давлением, остальные легкомысленно относятся к своему состоянию.

Отсюда – инсульты в раннем возрасте, инфаркты, высокая смертность. Не зря гипертонию называют «тихим убийцей».

Однако при правильном применении лекарств в большинстве случаев можно добиться положительных результатов. Об этом мы и говорим на выездных семинарах, в которых участвуют местные специалисты. Приглашаем врачей из регионов на стажировку к нам в институт. Работаем, как говорится, и с населением.

Важно изменить психологию, донести до человека: твоё здоровье – не только Божий дар, но и твоя ответственность. Перед семьёй, близкими, перед обществом. Кстати, мы благодарны Союзу журналистов России, который вместе с нами активно участвовал в выездных профилактических рейдах по регионам страны.

Отмечу, что академик Чазов был там главной фигурой…

– Проект «Ваше здоровье – будущее России», о котором мы уже говорили, возник по вашей инициативе. А каким вы, известный врач, видите завтрашний день страны?

– Грядущее наше – в детях и внуках. Какими они вырастут, что впитают в души и сердца, таким оно и будет.

№ 34 (475) от 10 сентября 2015 [«Аргументы Недели», Александр ПОЛЯКОВ ]

Источник: http://chazova.com/interview3/

Донбасско-московские тайны Евгения Чазова

Ещё известные советские чиновникиСердечные драмы кардиолога Чазова
Валентина Бунина: «Первый раз он сказал мне слово «дочка» четыре года назад.

По документам я числюсь сестрой своего отца…»

В своих мемуарах знаменитый врач, академик Евгений Чазов написал очень много того, о чём обычно врачи не рассказывают – о болезнях и подробностях личной жизни пациентов.

Про то, как постепенно умирал Брежнев, какие приступы мучали Андропова, как задыхался беспомощный Черненко. ©

По теме: Правила жизни Евгения Чазова | По чьим трупам шли к власти Андропов и Горбачев

Евгений Чазов. Киев, 1950-е

Между тем о своей собственной жизни он никогда не рассказывал.С Чазовым меня познакомил Олег Анофриев. «Хочешь взять интервью у главного кардиолога страны?» – спросил легендарный эстрадный певец, когда мы заканчивали работу над текстом его собственных воспоминаний. И, не дожидаясь ответа, набрал телефонный номер: «Евгений Иванович, здравствуйте дорогой! Я к вам по такому делу…»

Было это ещё в прошлом году, когда академику перевалило за 85 лет и он уже успел «закрыть кремлёвские темы», выпустив несколько мемуаров и снявшись в целом ряде фильмов про себя.

В то же время осталось много вопросов и «открытых»: хотя бы про то же самое 4-е Главное управление Минздрава СССР, которое Чазов возглавлял почти 20 лет… Однако меня, прежде всего, интересовали подробности его жизни и, в частности, его связей с Украиной. Я точно знал, что у великого кардиолога есть какая-то необычная история, касающаяся Донбасса, и начать хотелось с этого.

Между тем сам академик, несмотря на протекцию Анофриева, на откровения настроен не был, постоянно откладывая нашу встречу. А в итоге – это было уже минувшим февралём – его мобильный телефон вообще замолчал. Что-то явно случилось.

В итоге спустя три месяца, благодаря журналисту Анатолию Журину, мне удалось поговорить с дочерью Евгения Ивановича Валентиной: «Такие ситуации непредсказуемы, и пожилые люди, как правило, их очень боятся… В тот февральский день была оттепель, и Евгений Иванович отправился на работу в обычных осенних туфлях.

А днём, когда выдалась свободная минута, он решил пойти посмотреть, как продвигается строительство нового здания на территории кардиоцентра… Его долго не было. Слава Богу, какая-то сотрудница, выглянув в окно, обратила внимание, что из-за угла дома виднеются ноги лежащего человека. Это был папа…».

Дочь Валентина и внуки великого кардиолога. 2010-е

Как оказалось, отправившись на объект, академик не устоял в своих осенних туфлях на подтаявшем снегу, поскользнулся и упал, сломав шейку бедра. К тому же, судя по всему, на какое-то время потерял от боли сознание. Самое досадное, что беда приключилась в таком месте, где его не могли увидеть ни прохожие, ни сотрудники центра.

В беспомощном состоянии светило мировой медицины пролежал на земле более часа…В определённом смысле это было ЧП государственного масштаба: сотни (если не тысячи) выдающихся деятелей, по сей день находящихся в российской власти, работают и – что главное! – живут благодаря именно Чазову… Неудивительно, что на спасение уникального пациента были брошены все резервы всемогущей кремлёвской медицины. Было сделано всё, чтобы поставить кардиолога на ноги. И он встал.Однако, к сожалению, по словам дочери, Евгений Иванович тяжело перенёс наркоз. «По этому поводу в СМИ уже появились дикие сообщения, – сетует Валентина. – На одном из сайтов написали: «В апреле 2016 года кардиохирург был переведён в психиатрическое отделение «одной из лучших московских больниц». После обследования Чазову поставили диагноз «дисциркуляторная энцефалопатия». Он характеризуется развитием нарушений речи и мышления». Это полная ерунда.Да, папа действительно тяжело оправлялся от операции. Но это неудивительно: ему же почти 87 лет… Дело в другом. Сейчас, он находится в Центральной клинической больнице на Рублёвке. Очень активный. Хоть и с помощью ходунков, но всё равно самостоятельно передвигается. Однако его не отпускают домой. А в последнее время стали ограничивать даже в общении со мной и моей сестрой. В конце апреля мы с Татьяной (сводной сестрой. – Ред.) были у папы в гостях. Много разговаривали. Всё казалось нормальным. Однако мы обратили внимание, что у него развилось маниакальное состояние – ему хочется уйти оттуда, дескать, надо работать. Всё время повторял, что хочет домой. «Ты, – говорит, – на машине приехала»? Я говорю: «Да, она у меня там». Он: «Давай на машине уедем отсюда». Я: «Врачи выпишут, тогда уедем». Он: «Ну давай уедем…».Нас это всё очень волнует. Дело в том, что ещё до недавнего времени папа на самом себе испытывал новые, только-только разработанные медицинские препараты. Но всё, слава Богу, обходилось без последствий – у него организм достаточно крепкий. Тем не менее в последнее время, учитывая возраст, ему эти препараты выдавать перестали. А тут вдруг такое странное состояние… Это очень насторожило нас с Татьяной. Он мог бы и сам позвонить, но не звонит…+Но самое странное произошло на днях: нам позвонили из администрации больницы и сказали, что наши пропуска в ЦКБ заблокированы и мы больше не сможем его навещать. Мы полагаем, что такое распоряжение дала Ирина…»В своих мемуарах Евгений Иванович рассказал очень много. В том числе и всего такого, о чём обычно врачи не рассказывают, – о болезнях и подробностях личной жизни пациентов. Между тем о своей собственной жизни главного он никогда не рассказывал. Как раз по этому поводу – фрагмент беседы с Валентиной, старшей дочерью главного кардиолога страны.

Валя Чазова, первая дочка Евгения Ивановича

Читайте также:  Кордафлекс: показания и инструкция к применению, цена, отзывы, аналоги

Дочка-внучка– Никаких загадок тут нет. Просто, когда родители развелись, я осталась с мамой, Антониной Меркуловой. Мы жили трудно и через какое-то время бабушка и дедушка, то есть папа и мама Евгения Ивановича, убедили мою маму, что лучше будет, если они меня удочерят.

– Однако…

– Тут дело такое. Семья моей мамы – с Донбасса. Дед был шахтёром и погиб перед войной. И в итоге бабушка одна растила пятерых детей. Жили в Луганске. Но началась война, город заняли немцы. И достаточно скоро мою маму внесли в список для отправки в Германию на работы. Она была старшим ребёнком в семье – 1926 года…

Семья Чазовых, 1907. В центре Александра и её мама, погибшая во время Гражданской войны

– А нельзя было сбежать?– Она не успела. В этом случае фашисты расстреляли бы всю семью как пособников партизан… Короче говоря, в СССР она вернулась лишь в 1948 году.

– Так поздно? А где она всё это время находилась?

– Она мне про это не рассказывала.

– Скорее всего, она находилась в той части Германии, которую оккупировали англо-американцы… Так случалось: после войны бывшие союзники тормозили возврат советских людей на родину.

– Возможно, но это другой вопрос. Главное, что бабушка настояла и на разводе родителей, и на таком решении моей судьбы. Она не хотела, чтобы её сын связывал свою жизнь с женщиной, работавшей на Германию. Это, во-первых. Во-вторых, они видели, как бедно живёт моя мама, и хотели взять на себя хлопоты с ребёнком. И, в третьих, удочерив, они облегчили мою судьбу: я никогда не указывала в анкетах, что являюсь дочерью репатриированной.

– Суровое решение.

– Бабушка и дедушка были сильными, волевыми людьми. К сожалению, недолго прожили. Иван Петрович Горохов родился в 1901 году, а умер в 1969-м. Занимал высокие руководящие должности: в Минсредмаше был чуть ли не начальником главка. Александра Ильинична Чазова – 1904 года. Ушла в 1971-м. Но вот дед её прожил 90 лет, был с нормальным зрением и никогда не лечил зубы. А вот её отец… Годы революции всё-таки… У него насильственная была смерть… Они же из ссыльных: кого-то из предков сослали за то, что он вступился за рабочего на заводе. А маму, Александры Ильиничны в 1918 году белоказаки приговорили к расстрелу.

– Где это было?

– Коми, Кудымкарский район. Эти места были оккупированы колчаковскими войсками. А братья Александры были коммунистами. Ей было 14. Утром должны были расстрелять за братьев. Но она сбежала через соломенную крышу. И тогда казаки насмерть забили шомполами её маму. …В Кудымкаре есть даже краеведческий музей, где создана целая экспозиция, посвящённая Чазовым. Там про это тоже есть.

– Возможно, родители Евгения Ивановича, имея высокий социальный статус, смогли узнать какие-то существенные детали про вашу родную мать – Антонину Меркулову и про обстоятельства её вынужденного пребывания в Германии до 1948 года. Поэтому и придумали такой способ отвести от своей фамилии всевозможные опасности. Сын Евгений учился в киевском мединституте, родители – на руководящих должностях…

– Неизвестно.

Женя Чазов с родителями. Середина 1930-х

«Я всегда его просто называла по имени»

– Таким образом вы стали не Валентиной Евгеньевной, а Валентиной Ивановной.

– Да. Я дочка Ивана Петровича по документам. Правда, всех удивляла разница в возрасте с «братом Евгением». Но я всегда отшучивалась.

– А Евгений Иванович признавал такой расклад как нормальное и само собой разумеющееся?

– Первый раз он сказал мне слово «дочка» четыре года назад.

– Как же вы общались прежде?

– Как брат с сестрой. Я всегда его просто по имени называла.

– Шутите? Неужели он не уделял вам внимание как ребёнку своему?

– Нет. Более того, я даже выручала его, когда его начинали досаждать поклонницы. Это было уже в 1970-е, когда он руководил 4-м Главным управлением Минздрава. Пробить его фамилию через Мосгорсправку, чтобы узнать наш телефон в доме на набережной Горького, было невозможно. А меня вычислить было легко. Вот и пытались через меня. Я была заслоном. Да… Женщины охотились на него. Это однозначно. А он любил песню «Я люблю тебя жизнь».

– Своим жёнам он вас представлял?

– Да, они знали… Когда меня привезли из Киева в Москву – в 1957 году – он был женат на Ренате Лебедевой. У него уже вторая дочка была. Татьяна Евгеньевна. Танюша – профессор медицины, эндокринолог.

– А потом?

– А потом была Лидия Викторовна Германова. Вот у них с Евгением Ивановичем родилась Ирина, которая сейчас генеральный директор кардиоцентра.

– Больше у него не было жён?

– Четвёртый брак у него был, с Лидией Жуковой. Но без детей.

– Как вы встретились со своей мамой?

– Мы стали общаться через много лет после того, как меня забрали в семью Чазовых. Где-то в 1969-м. После того как меня забрали, она нашла нового мужа.

– У неё были ещё дети?

– Сын и дочь. Но с сыном как-то мы не общались. А дочь умерла в 42 года от сердечной недостаточности. Но у неё дочка осталась, Танюшка. Сейчас живёт в Киеве. Не знаю, что с ней и как.

– Сам Евгений Иванович до болезни не поддерживал отношения с киевской родней?

– Не знаю. Там, на Украине, чазовские есть. Но я не слышу о них ничего.

– А у своих родителей Евгений был единственным ребёнком?

– Был ещё ребёнок, дочка. Но она умерла в детстве.

– Что ж, получается, бабушка и дедушка сделали великое дело: уберегли от ненужных историй сына, а вам, как я понимаю, обеспечили хорошую жизнь, воспитание, образование.

– Да. Сына она просто обожала. Сегодня Евгений Иванович свою младшую дочку тоже обожает – Ирину, которая сейчас директор Института клинической кардиологии имени Мясникова.Я закончила училище по специальности судовождения, а потом – Академию водного транспорта. Получила музыкальное образование: у меня – Ипполитовка.

– Что вас сейчас больше всего беспокоит? Я имею в виду состояние Евгения Ивановича. То, что он заперт в четырёх стенах?

– Да, естественно. Дело в том, что возраст всё-таки такой, что любой день может быть последним. И, конечно, было бы здорово, чтобы он общался с близкими – с теми, кто его любит.

– Может быть, у вас есть проблемы в отношениях с Ириной? Вы с ней раньше не общались?

– Ирина… Она выросла у меня на коленях.

– Какого она года рождения?

– 1961-го. И когда ей около года было, после рождения, её привозили на дачу. Иришка очень плохо засыпала. Лидия Викторовна измучается с этим укачиванием… так что каждый день укачивала я.

– Таня тоже выросла на этой даче?

– Нет, Тани не было. Там была конфронтация жён – Лебедевой и Германовой. Так что с Иришкой я общалась до их развода Евгения Ивановича с Германовой где-то в начале 1970-х.

С женой Ренатой и дочкой Ирой. Сочи. Конец 1960-х

– А в чём проблема? Вы говорите, Ирина Евгеньевна стала руководить этим кардиоцентром?– Евгений Иванович её провёл генеральным директором. Она кардиолог. Но он помог ей, конечно, очень помог.

– Может быть, здесь какие-то нехорошие измышления по поводу наследства, ещё чего-то такого?

– Я думаю, что она уже всё получила.

– А в чём же сложность нынешняя? Вам сказали, что вам больше не дадут возможность посещать отца в ЦКБ, и вы видите в этом какой-то дурной знак?

– Да, мне очень тяжело. Мне просто иногда бывает страшно. Я даже боюсь звонков, бывает, Татьяна позвонит или эсэмэску сбросит, а у меня сразу страх такой – что случилось? Странно, что он сам на связь не выходит…

– Как вы думаете, куда Евгений Иванович поедет из больницы, если всё обойдётся?

– У него великолепная дача.

– Там есть кто-то, кто его примет, позаботится о нём?

– Там у него работают люди. Он очень хорошо с ними общался. И женщина к нему, по-моему, приезжала. При мне эта женщина была в ЦКБ.

– А в Москве у него квартира тоже есть?

– Там я не бывала…

Фото из архива Валентины Буниной

Юрий Панков
«Совершенно секретно», № 6(383), 2 июня 2016

Источник: https://eto-fake.livejournal.com/1053342.html

Евгений Чазов: Не умри Андропов, сейчас бы мы жили в совсем другой стране

Кардиолог, профессор медицины, был личным врачом Брежнева и Андропова, лечил все советское политбюро, на его глазах разворачивались многие драмы великой эпохи СССР.

Некоторые кремлевские тайны Евгений Чазов уже описал в своей книге «Записки главного врача Кремля» (литературный цикл «Как уходили вожди»).

Но недавно с части политических архивов времен СССР сняли гриф секретности, и благодаря этому мы узнали от Чазова много нового и неожиданного… 

– Не все, но кое-что, – с порога заинтриговал нас профессор, которому на днях исполнится 85. Он по-прежнему в строю, возглавляет Институт  клинической кардиологии имени Мясникова, а весь день доктора Чазова расписан буквально по минутам. Но он нашел время на интервью нам.

Брежнева и команду «Динамо» кололи одними и теми же стимуляторами

– В брежневскую эпоху (сама, правда, не помню – рассказывали родители) в ходу был анекдот. Леонид Ильич встречается с Хойзингером (немецкий генерал). Тот его спрашивает: «А как вы относитесь к Брандту?» «М-м, а кто такой Брандт?» – в своем духе, с затянутыми интонациями, отвечает генсек.

Хойзингер в замешательстве уходит, через пять минут к Брежневу заходит Брандт. «Ловко, – говорит он, – вы Хойзингера отшили!» «М-м, а кто такой Хойзингер?» – поднимает густые брови лидер СССР.

Я к тому, что о «кремлевских старцах» мое поколение 35-летних, к примеру, помнит лишь, что все они были в том почтенном возрасте, когда уже пора отдыхать, а не руководить. 

– Это была такая политика: у руля должны быть люди с опытом, а как выглядят и чувствуют себя, не суть важно.

Отлично помню, как в конце 70-х Юрий Андропов, который руководил КГБ, дал мне негласное указание: «Как только где-то в мире появляется новое лекарство или технология лечения – любого заболевания! – узнавайте все подробности и немедля докладывайте мне!» Мне не составило труда договориться по своим каналам. Причем провел переговоры не только в наших советских ведущих институтах, но и за рубежом. В том числе и в Америке. Хотя считалось, что наши страны находятся в состоянии холодной войны. Однако на уровне медицины и науки не просто не было конфликтов – мы тесно и активно сотрудничали. И это нормально – ведь тем, кто занимается по-настоящему серьезным и глобальным, нечего делить. А нас, ученых, вне зависимости от места проживания волновало только здоровье людей во всем мире. 

 Леонид Брежнев / Из личного архива Евгения Чазова 

Так вот, однажды коллеги из США сообщили мне: в таком-то институте разработана вакцина, которая увеличивает активность человека. То есть аналог нынешних энергетических стимуляторов. О препарате на тот момент знали всего несколько человек, он не был запущен в производство.

«Это секретная информация, – сказали мне в руководстве компании, которая вела разработки. – Никто не должен знать». Я обещал молчать, добавив, что, правда, доложить Андропову я обязан. Доложил. Юрий Владимирович молча выслушал, потом сказал: «Надо давать Брежневу, потому что он слабеет с каждым днем».

И препарат стали вводить генсеку, Леонид Ильич действительно почувствовал себя лучше и даже стал быстрее ходить. 

С этим же лекарством связан и другой любопытный случай, почти анекдотичный. Андропов, если вы не знаете, был ярым футбольным болельщиком, а болел за «Динамо». И, помню, ужасно огорчался: что-то они плохо играли, показывая низкий результат.

Читайте также:  Курантил: показания и инструкция по применению, цена, аналоги, отзывы

После очередного провального для команды матча он вызвал меня: «Евгений Иванович, больше нет сил на это смотреть! Я пришлю вам их тренера, дайте ему ампулы с тем американским лекарством и объясните, как правильно принимать». Я подчинился.

А Юрий Владимирович потом удовлетворенно констатировал: «Ребята стали гораздо лучше играть – действует вакцина!» И никакая антидопинговая комиссия не могла обнаружить в их крови этот препарат, в том числе на международном уровне. 

– Все же почему в позднем СССР на высоких постах оказывались лидеры, которые с трудом ходили? 

– Потому что одни партийные чиновники тянули вверх по политической лестнице других. Как правило, своих, проверенных людей, прошедших в том числе войну. Война не прошла для них бесследно. Да и возраст… 

Как выбирали преемника Брежнева

– Об Андропове хотелось бы чуть подробнее – в июне исполняется 100 лет со дня его рождения. Личность его до сих пор окружена слухами и легендами. Например, будто бы он был «серым кардиналом» и фактически управлял страной вместо больного Брежнева. 

– Это не так. Страной управляла команда – политбюро. Я не политик, но мне кажется, это один из признаков сильного государства: каждый человек, профессионал, на своем месте и отвечает за определенный сектор.

Андрей Громыко был ответственен за внешнюю безопасность, Дмитрий Устинов – за оборону. И так далее. Михаил Суслов, секретарь ЦК КПСС, координировал все структуры между собой. Когда я доложил Андропову, что Брежнев совсем плох, Юрий Владимирович ответил: «Надо сообщить Суслову».

Пора решать заранее, кто займет место Леонида Ильича – чтобы, когда его не станет (уже было понятно, что все к тому идет), не было паники. Суслов в свою очередь сказал: «Я вмешиваться не буду, вопрос о преемнике решайте между собой – все министерства».

И они, посовещавшись, решили, что должен быть Андропов. Сам он к власти не рвался, сказали «надо» – и он выполнил приказ. Он был солдатом. 

 Похороны Леонида Брежнева / Russian Look 

– А как вы лично относились к Андропову?

– Юрий Владимирович был мне глубоко симпатичен. Я никогда не рассказывал о нашем первом знакомстве, которое произошло при довольно трагических обстоятельствах. Шел 1967 год. А в кулуарах партии власти разворачивалась борьба двух кланов – Брежнева и Шелепина. Самый распространенный метод политического соперничества – по одному убирать людей из команды противника.

Устранить не физически, а политически. В случае с Андроповым, к примеру, использовали такой прием: то ли подкупили кремлевских врачей, то ли запугали, но однажды они поставили ему диагноз: инфаркт миокарда – и почти насильно уложили в Бакулевский институт сердца. Здоровому-то человеку внуши, будто он больной, – заболеет.

А у Юрия Владимировича и так здоровье было слабым. Но проблемы были не с сердцем, а с почками (позже он рассказывал мне, что застудил в войну, когда служил в партизанском отряде – условия тяжелейшие). Но при этом заболевании (и нахождении рядом хороших врачей) можно работать и полноценно жить долгие годы.

Но тут доктора методично готовили его к инвалидности, уверяя, что он одной ногой в могиле. Конечно, он упал духом. Но, будучи умным человеком, решил перестраховаться. Вышел на меня – я возглавлял тогда Институт кардиологии, – попросил приехать и осмотреть. Я провел тщательное обследование, обнаружил, что инфаркта в помине нет.

После той истории Андропов прожил еще почти 18 лет, а я стал его личным врачом. Встречались мы один или два раза в неделю, в основном в его рабочем кабинете. Хотя бывал я и у него дома – болела его жена (уже не помню диагноз – 30 лет прошло), я консультировал и ее. Могу сказать, что особой роскоши не было, да Андропов за ней и не гнался.

В отличие от Брежнева и его близких – как мы знаем, Леонид Ильич имел слабость к орденам, а его семейство – к бриллиантам. У Андропова подобных стремлений и близко не было.

 Михаил Горбачев / Russian Look 

«Юрию совсем плохо! Вылетайте!»

– Каким был его рабочий кабинет?

– Обстановка самая обычная – вот тут карта СССР, тут портрет Ленина. Все просто. Рабочий кабинет раза в два меньше моего. Запомнился дубовый стол, за которым мы пили чай.

Знаю, что у него была конспиративная квартира на площади Маяковского, где он встречался с иностранными агентами, но там я не бывал. Сам Андропов был очень интеллигентен и этим выделялся. Как никто много работал – в 9 утра был в рабочем кабинете, а заканчивался его день в 10–11 вечера.

И в субботу на своем посту, он жил работой. Еще один момент, о котором мало кто знал: писал трогательные лирические стихи.

Болтали, будто он умер в результате покушения – в лифте дома в него якобы выстрелила жена Щелокова. Будто бы мстила за мужа, которого обвинили в злоупотреблении служебными полномочиями, лишили поста и даже всех госнаград – позже он застрелился.

Несколько лет назад слышал, какая-то женщина (речь о Раисе Старостиной, работавшей уборщицей в элитном доме, где жили члены ЦК и их семьи. – Авт.) даже написала в мемуарах: мол, да, покушение было, Андропову прострелили больную почку – он слег, болел и умер.

Вот тут как раз никакого грифа «секретно» нет и не было – полная чушь, вымысел.

На самом деле все было иначе, об этом тоже рассказываю впервые. Абсолютно бытовая история, причем Андропов сам виноват. Я ему говорил: «Юрий Владимирович, вам надо беречь себя, дуновение ветерка может вам стоить жизни».

Почки работали всё хуже, в итоге практически отказали, врачи раз в неделю, а порой даже чаще проводили гемодиализ – искусственное очищение. А тут (это был октябрь 1983-го, Андропов уже год занимал пост генсека, заменив умершего Брежнева) решил поехать в отпуск в Крым.

К несчастью, я не смог его сопровождать – улетел по работе в Германию. В Крыму Андропов решил подняться в горы полюбоваться живописными видами. Гулял в сопровождении охранников, устал, присел на какие-то каменные скамейки.

И застудился, на следующий же день слег – обострение почечной болезни. Гнойный процесс развивался стремительно. 

Мне позвонил Устинов (они с Андроповым были не просто коллегами, но и близкими друзьями): «Юрию совсем плохо! Я выслал за вами самолет, через 40 минут он будет у вас, срочно вылетайте!» Я полетел. Осмотрел Андропова, затем его в срочном порядке доставили в больницу в Москву. Но было уже поздно, почки вырабатывали гной.

Умирал он на моих руках, понимая, что это финал. Но я не услышал от него ни одной жалобы, стона, он только тихо говорил: «Евгений Иванович, извините, я оказался непослушным пациентом». Не умри Андропов, Советский Союз не исчез бы с политической карты мира. У него был свой план развития страны – промышленности, сельского хозяйства и, конечно, медицины.

И конечно, он бы не допустил прихода к власти Горбачева. 

 Юрий Андропов / Global Look 

Нынешние на сто процентов здоровы

– Вы с такой недружелюбной интонацией сейчас произнесли последнюю фразу… Не любите Михаила Сергеевича? 

– Когда-то мы были с ним близкими друзьями. И я знаю о нем много, может быть, даже слишком. Один раз в интервью я кое-что рассказал, раскритиковал, просто разнес в пух и прах.

После чего он сам мне позвонил, разобиженный. Я его послал куда подальше, с того дня мы враги. В своей новой книге я расскажу о нем все, что знаю, до последней буквы.

Да, считаю его виноватым в развале СССР и последовавшем страшном времени 90-х. 

– Систему здравоохранения в СССР называли лучшей в мире… 

– Это правда. В декларации Всемирной организации здравоохранения даже записано: «Рекомендуем развивающимся странам пример Советского Союза в медицине». Больше об этом говорить не буду, это некорректно. Я был министром здравоохранения в тот период, а себя хвалить неудобно. Но во всем мире нас действительно признавали. 

– А почему сейчас так все плохо у нас в медицине?

– Все было разрушено в 90-е.

Сейчас понемногу, сантиметр за сантиметром, поднимаемся с колен. 

– Кто-то из нынешних лидеров России к вам за помощью обращался? Как вы оцениваете состояние их здоровья? 

– Ко мне они не обращались, что вы, они же довольно молоды. Внешне, могу сказать, выглядят абсолютно здоровыми, цветущими. Все же жизнь у них более спокойная, размеренная и благополучная, чем была у политических деятелей во времена расцвета СССР.

Источник: https://sobesednik.ru/politika/20140610-evgeniy-chazov-ne-umri-andropov-seychas-by-my-zhili-v-sovsem

Академику Евгению Чазову – 85 лет

10.06.2014 | 16:33

Сегодня академику Евгению Чазову исполняется 85 лет. Среди поздравлений легендарному кардиологу – телеграмма от президента России. Евгения Чазова называют «российским Гиппократом».

В 20 с небольшим он изобрел метод, с помощью которого врачи во всем мире до сих пор спасают человеческие жизни. Четверть века от Чазова зависело здоровье первых лиц государства.

Много лет академик возглавляет созданный им кардиологический научно-производственный комплекс, который американский журнал Time назвал «городом кардиологии под Москвой». Рассказывают «Новости культуры».

Каждое утро, ровно в 7:30, Евгений Чазов торопливо идёт по коридорам Кардиологического комплекса. Осмотр пациентов, среди которых много «тяжёлых», не отменяется и в день юбилея.

Обязательный обход после операции – для академика ещё и сбор данных. Сейчас Чазов вместе с коллегами работает над важнейшим исследованием взаимосвязи болезней сердца и наследственности. Теперь он может поставить диагноз после краткого общения с больным и сразу же назначить лечение.

А бывало так, что приходилось работать почти вслепую и даже рисковать собственным здоровьем. Так, на себе Чазов протестировал токсичность изобретенного им метода тромболизиса – инъекцию в сердце сначала сделали изобретателю.

«Это введение средств, которые разрушают тромб в сосудах сердца», – объясняет Евгений Чазов.

Это произошло 5 октября 1961-го – в этот день у Евгения Ивановича родилась дочь. В роддом он так и не заехал. Зато миллионы пациентов получили вторую жизнь. В середине прошлого века смертность от инфаркта составляла 50 процентов. «Романтик в белом халате», как Чазов сам себя называет, изобрел ещё и уникальную систему лечения опасной болезни.

«Именно его заслуга в том, что он создал для больных с острым инфарктом миокарда специальные условия, специальные палаты очень тщательного наблюдения за состоянием больного и новые методы, конечно», – рассказывает руководитель отдела координации и мониторинга научных программ, доктор медицинских наук, профессор Елена Ощепкова.

Среди пациентов ведущего кардиолога страны была и вся верхушка политбюро. На протяжении двух десятилетий Чазов возглавлял 4-е управление Минздрава, в народе именуемое «Кремлевкой». 18 лет был личным врачом Брежнева.

Советский врач буквально держал руку на пульсе и мировой политики. К Чазову за помощью обращались лидеры Алжира, Афганистана, Китая, Северной Кореи – всего 14-ти стран. Вспоминает, как инкогнито летал в Египет в тёмных очках и шляпе, чтобы поставить на ноги тяжелобольного Гамаля Насера.

И вновь рисковал жизнью – на лидера арабской революции было совершено несколько покушений. От очередного – президента и его советского врача спасла переводчица.

«Она говорит: “Мы не поедем самолётом, сейчас мы садимся в машину – едем на железную дорогу и едем железной дорогой”», – вспоминает Евгений Чазов.

Остросюжетные истории вообще не редки в жизни Чазова. Ещё одно свидетельство тому – редкие кадры архивной хроники. Однажды на пресс-конференции одному из журналистов внезапно стало плохо. Чазов с одного взгляда определил – это сердечный приступ.

«Он падает, теряет сознание, и, по сути дела, это наступила смерть. Евгений Иванович соскочил со сцены – засучил рукава и начал проводить непрямой массаж сердца и искусственное дыхание.

И человеку была спасена жизнь», – рассказывает член-корреспондент РАМН, доктор медицинских наук, профессор Валерий Кухарчук.

Поводом для той пресс-конференции было присуждение Евгению Чазову и его зарубежным коллегам Нобелевской премии мира – за создание международного движения «Врачи мира за предотвращения ядерной войны». Это было в 85-м – за год до Чернобыльской трагедии.

С ее последствиями Чазов боролся уже в качестве министра здравоохранения СССР. Это пост он занимал три года, а затем полностью посвятил себя родному кардиологическому центру.

Признаётся, элитным или кремлевским доктором себя никогда не считал, самое большое счастье – это просто быть врачом-кардиологом с обычным стетоскопом в руках.

К 85-летию Евгения Чазова смотрите сегодня на нашем канале, в 19:30, документальный фильм «Волею судьбы».

Новости культуры

Источник: http://tvkultura.ru/article/show/article_id/112721

Академик Евгений Чазов: «Я дважды был приговорён к смерти»

«Не мсти, если делают зло. Господь сам всё видит»

Евгений Иванович и сейчас продолжает активно трудиться. Встречу журналисту он назначил в своём рабочем кабинете. И разговор академик начал словами: – Вы первая видите рукопись моей новой книги. Завтра отдаю её в типографию.

Перечитываю и не верю, что всё это было со мной… У нас как-то принято считать, что если человек дожил до 85 лет, то он свою жизнь уже прожил. Но и в этом возрасте можно многое сделать. Это надо знать и к этому стремиться.

– Важно сохранить здоровым сердце! А вот как это сделать?

Каждый человек должен думать о своём здоровье. Сам думать. И не ждать, когда у него будет нарушен сердечный ритм, появится высокое давление.

Необходимо вести соответствующий образ жизни. Это самое главное. Надо избегать ситуаций стресса. Что самое хорошее в жизни? Семья, дети, спокойная жизнь. Какой-то достаток нужен. В юности надо получить профессию, чтобы зарабатывать. Нормальный образ жизни каждый создаёт по-своему. Курение, алкоголь, нервные стрессы должны исключаться.

Необходимо поддерживать добрые отношения между людьми. Я сейчас вспоминаю, как мама мне всегда говорила: «Если тебе зло делают, никогда не мсти. Господь сам всё видит». Месть разрушает. Сколько на меня насыпали… Сколько в жизни у меня всего было. Но я никогда никому не портил жизнь. Это от матери.

Мать умоляла не брать денег с больных – Евгений Иванович, вы родились в семье медиков? – Моя мать, Александра Ильинична, была врачом. Вот о ком писать-то надо! Она родом из Сибири. В их семье было 12 детей (6 братьев, 6 сестёр). Мать младшая. Когда началась революция, ей было 14 лет. Четверо братьев стали большевиками, боролись с колчаковцами.

Читайте также:  Ритмокор: инструкция по применению, цена, аналоги, отзывы

За это белые расстреляли бабушку. Мать тоже приговорили к расстрелу. Но пуля только её задела. Девушка упала в яму с убитыми. Потом её спас лесник (всё происходило в тайге), выходил. И она ушла к красным. Вступила в комсомол (по-моему, даже первой в Сибири). И в то же время была страшно религиозной, но, конечно, об этом никому не говорила.

Родители познакомились в армии во время гражданской войны. С группой военных оказались в Белоруссии. У них родилась девочка, но она умерла от дизентерии.

                                                                                                                                                                                                  Мать с отцом уехали в Нижний Новгород. Там жили родители отца. И там в 30 лет Александра Ильинична пошла учиться в медицинский институт. Сказала: «Я хочу быть врачом.

Если бы я раньше была врачом, спасла бы свою дочь». Когда я родился, мать уже имела медицинское образование. Работала в институте. Она со мной каждый год на четыре месяца уезжала в сельскую местность. Там не хватало врачей. Вот тогда я и понял, что такое врач. Вот представьте… 30-е годы… Райцентр Городец, ларёк, в котором что-то продают. Очередь. Мать на работе.

Я иду, встаю в очередь. Вдруг слышу: – Это же доктора сын. Малый, иди, проходи, бери. Что ты там стоишь? Вот такое было отношение к врачам. А я уже с пяти лет знал, что такое шприц. Мать многое мне внушила. Была честной, порядочной. Это в значительной степени шло от религии.

Во время Великой Отечественной войны она руководила военным госпиталем, который находился в Нижнем Новгороде. В октябре   41-го года его перебросили в Подмосковье, ближе к фронту. А я, 12-летний, уехал с двоюродной сестрой на Северный Урал, в Коми-Пермяцкий автономный округ, на родину матери.

 В 44–м году, когда наши войска освободили Киев, отца направили восстанавливать этот город. Там наша семья воссоединилась. Я вернулся из эвакуации. В институт поступал уже в Киеве. Вскоре отца перевели в Москву, я опять один остался. Помню, мать приехала меня проведать. Она поинтересовалась учёбой и сказала: «Я тебя умоляю: никогда не бери деньги с больных. Ты будешь с больным наедине. Никогда не думай про деньги и не смей брать. Если возьмёшь, Господь тебя покарает». Сколько было у меня всяких ситуаций. За свою жизнь я не взял ни одной копейки. Бутылку брал. Но это же не деньги.

Наша справка

Евгений Иванович Чазов родился 10 июня 1929 года в Нижнем Новгороде. Академик РАН И РАМН.

Был личным врачом высших руководителей партии и советского государства, лидеров социалистических стран.

В списке его пациентов числились также руководители Алжира, Анголы, Афганистана, Бангладеш, Египта, Северной Кореи, Йемена, Лаоса, Монголии, Сирии, Центральноафриканской Республики, Эфиопии. 

Лечил выдающихся учёных, писателей, артистов нашей страны. В 1953 году окончил Киевский медицинский институт, поступил в  ординатуру 1-го Медицинского института в Москве на кафедру к известному кардиологу А. Л. Мясникову.Академик Мясников оказал огромное влияние на научные воззрения Чазова.

В 1963 году Евгений Иванович защитил докторскую диссертацию. Был директором Института терапии АМН СССР, который преобразовали в Институт кардиологии АМН.В 1967-1986 годах возглавлял 4-е Главное управление при Минздраве СССР. Герой Социалистического Труда (1978 г.), лауреат Ленинской (1982 г.) и трёх Государственных премий (1969, 1976, 1991 гг.

), лауреат Государственной премии России(2004г.).В 1970-1980-е годы Е. Чазов совместно с профессором Б. Лауном (США) организовали международное движение «Врачи мира за предотвращение ядерной войны», которому в 1985 году была присуждена Нобелевская премия мира.В 1987-1990 годах – министр здравоохранения СССР.

В настоящее время директор Кардиокомплекса Минздрава РФ.Широкую известность получили научные работы Чазова по тромболитической терапии. Им созданы семь препаратов для лечения сердца. Был женат на Ренате Лебедевой, ставшей первым реаниматологом Минздрава СССР, академиком.

Второй женой стала Лидия Германова, одна из основоположников профилактической медицины в СССР, профессор, доктор медицинских наук. Последней женой была секретарь Лидия Жукова. От первого брака имеет дочь Татьяну, от второго – дочь Ирину. Татьяна Евгеньевна – эндокринолог, профессор.

Ирина Евгеньевна – кардиолог, профессор, член-корреспондент Академии наук, директор Института клинической кардиологии имени А. Л. Мясникова.Образ доктора Чазова воплощён в двух телесериалах. В картине «Красная площадь» (2004 г.) его сыграл Василий Горчаков, в фильме «Брежнев» (2005 г.) – Лев Прыгунов.

Редактор и один из авторов книг «Болезни сердца и сосудов» (в  4-х томах), «Рациональная фармакотерапия сердечно-сосудистых заболеваний» (том 6, 2005 г.). Написал книги: «Здоровье и власть» (1992 г.), «Рок» (2000 г.), «Как уходили вожди» (политический бестселлер).

Слишком много знал о здоровье лидеров

– Мама гордилась сыном, когда он стал лечить Брежнева, членов Политбюро?

– Она спокойно к этому относилась. Да и счастливой мою жизнь не назовёшь. Жизнь моя прекрасная и ужасная. Ведь я был приговорён к смерти спецслужбами двух государств.

– Слишком много знали о здоровье их лидеров?

– Конечно.

– И вас доводили до сердечного приступа?

– Нет. Зачем же? Автокатастрофы…

– И выжили???

– Выжил. В двух случаях с места аварии уносили на носилках. Сейчас об этом можно говорить, раньше не говорили. – Ничего себе работка у вас была… – Да… – В США кого-нибудь лечили? – Консультировал У Тана, Генерального секретаря ООН. Когда я был в Америке на конгрессе врачей, меня попросили его посмотреть. У Генерального секретаря ООН заканчивался срок пребывания на посту. Его оставляли на следующий период. В это время американский врач ставит У Тану диагноз: рак. Больной хотел уточнить у меня диагноз.  Я Генерального секретаря ООН посмотрел и сказал: – Полностью согласен с этим диагнозом. Вам надо лечиться. Лечиться, лечиться и лечиться. Он тогда отказался от продолжения карьеры. Снял с себя полномочия и уехал на родину в Бирму. Вот таких ситуаций у меня было немало.

С Америкой наши кардиологи начали сотрудничать с 1964 года.

  

Андропов назвал меня молодцом

– За вами, наверно, КГБ неустанно следил?

Конечно. Я это знал.

У меня были дружеские отношения с Андроповым. Он тогда заведовал этой системой. Как-то сидели с ним, пили чай. Вдруг говорит мне: – Слушай, ты вообще святой человек. Я удивился: – Почему? – Отказался от женщины, которая тебя любит. И ты её любишь. Не каждый может так сделать.

У меня в жизни тоже такое было. И я тебя прекрасно понимаю. Ты благородный человек. У неё есть ребёнок. И муж есть, какой-никакой. Ты молодец, не разбил семью. Почему я это рассказываю? Чтобы показать, что за мной следили каждый час. Про меня всё знали.

4-е Главное управление

– Вы создавали знаменитое 4-е Главное управление. Всё, что было передового в медицине, сосредоточилось там. Жаль, что до простых граждан это передовое не доходило.

Вот тут вы заблуждаетесь. Доходило. Когда я познакомился с Брежневым, мы сели пить чай. Он заговорил о создании такого управления. Сказал: «Знаешь, это будет эталон, по которому надо делать здравоохранение страны».

Так и получилось. Всё передовое сначала сосредоточивалось в  4-м управлении, потом шло на все республики СССР. Говорили, что управление было создано для партийцев.

Я в таких случаях возражал: «А Аркадий Райкин тоже партиец? Шолохов? Симонов? Келдыш?» У нас лечились академики, народные артисты, учёные. Интеллектуальная элита страны. 3,5 тысячи партийцев состояли на учёте в 4-м управлении. Брежнев же выделил денег на 60 тысяч человек.

– Вы лечили Брежнева. Но, видимо, стоматологическими проблемами генсека занимались другие доктора?  

Самая передовая стоматология была тогда в Германии. Я пригласил оттуда трёх специалистов. Они показали нашим врачам все новейшие подходы. Зубными проблемами Брежнева занималась группа советских и немецких врачей.

– В прессе муссировался вопрос о том, что у Брежнева была токсикомания.

У него была не токсикомания, а зависимость от снотворного. Сейчас есть много таких здоровых людей, которые плохо спят, нервничают зазря. Принимают таблетки, чтобы расслабиться, успокоиться. Приём таких таблеток снимает ситуацию на короткое время.

Это не психиатрия, просто такая привычка, зависимость. Эти таблетки расслабляют человека, влияют на слух, на разговор. Они влияли на нервную систему Брежнева, мешали нам его лечить. Мы боролись с этим. Снотворное генсеку приносили приближённые. Всем же хотелось услужить.

– Говорили, что вы создали эликсир молодости для Брежнева.

– Это всё слухи. Помню, мы заказывали для него в Германии лекарство, которое повышало активность. Андропов, возглавлявший тогда КГБ, знал об этом. Это был тот момент, когда его любимая команда «Динамо» (хоккей) проигрывала. Говорит мне: «Я пришлю тебе руководителя «Динамо», расскажи ему, какие таблетки нужно принимать, чтобы сохранять бодрость». Спортивный руководитель пришёл, я рассказал о новом препарате.

– А это не допинг?

Не знаю, допинг – не допинг. Это был препарат, повышающий активность. В крови бы его не обнаружили. Препарат был заграничный, новый.

Игроки «Динамо» стали побеждать, активно работать. Уж не знаю, принимали ли они «таблетки Брежнева».

  

Лауреат Нобелевской премии

– В советское время вы активно выступали против ядерного оружия. Но почему вам не хотели давать Нобелевскую премию?

– Мы вместе с американским врачом Лауном организовали  движение врачей против ядерного оружия. Показали всей планете, что такое ядерное оружие. Подсчитали, сколько человек погибнет, если начнётся атомная война, сколько станут инвалидами. В Америке Лауна преследовали за это, пытались устроить автокатастрофу, столкновение с большой грузовой машиной. Но, слава богу, обошлось. Он, управляя своим автомобилем, только скатился с насыпи. Меня не преследовали. Брежнев всё одобрил. Я выступал в Верховном Совете. Там тоже всё одобрили. Потом в Америке сменилось руководство. Началось сближение. Моего американского друга оставили в покое. Мы в 38 странах мира тогда организовали большие кампании. Нас двоих выдвинули на присуждение Нобелевской премии. На Западе  началась интрига. Зачем Чазову даёте премию?! Он и не врач вовсе, он сотрудник спецслужб. Решили дать премию не лично врачам, а движению врачей. А медали и соответствующие деньги вручили Лауну (США) и Чазову (СССР). Это выглядело немного смешно. В Швеции нас принимали хорошо. Я выступал на площади перед огромным количеством народа. Мне сказали, что собралось пять тысяч человек. Когда в Германии выступали, в Кёльне, было семь тысяч человек. Мы проехали 10 или 12 государств. Везде были тепло встречены.

С Горбачёвым дружил, потом перестал

– С Горбачёвым какие у вас сложились отношения?

Сначала я его узнал как энергичного секретаря крайкома. В Ставропольском крае тот заведовал сельским хозяйством и не был ещё первым секретарём. Мне приходилось часто бывать там, проверять строительство домов отдыха. Горбачёв производил впечатление деятельного человека. Его и Андропов уважал, который в Ставропольский край тоже нередко приезжал.

Когда встал вопрос о назначении Горбачёва генсеком, Андропов был за него. Да и все относились к нему хорошо. Но он окружил себя людьми, которые ничего в важных государственных делах не понимали… А мы с Горбачёвым даже были друзьями. Он бывал у меня дома, я – у него.

– Какую роль в его жизни играла жена, Раиса Максимовна?

– По моему мнению, она сыграла роковую роль, вмешиваясь в острые государственные и политические проблемы.

– По существу она руководила страной?

– Не полностью. Но свою роль она играла. Политическую.

– Потом вы с Горбачёвым перестали дружить?

– Перестали. Он хотел, чтобы я ушёл с 4-го управления. Стал просить меня, чтобы перешёл в министры. Говорил: «Помоги. Такой тяжёлый период в стране». Я был их другом, другом нельзя командовать. А им нужен был свой человек в системе здравоохранения элитной части общества.  Потом Горбачёв пошёл на поводу у пиара, развалил фактически систему 4-го управления. Теперь эта клиника имеет уровень средней городской больницы. Эталона в медицине уже нет.

Маргарет Тэтчер была против платных медицинских услуг

– Вижу в вашем кабинете фото с Маргарет Тэтчер. Вы её не лечили?

– Не лечил. А с госпожой Тэтчер мы встретились в Лондоне. Она принимала меня как известного учёного и общественного деятеля. Беседовали наедине минут 40. Редко встречал таких женщин, деловых, знающих, в то же время женственных. В основном, мы обсуждали медицинские проблемы. Она интересовалась нашей системой здравоохранения. Тэтчер тогда говорила, что разрешила приватизировать железные дороги, ещё какие-то учреждения, но оставила государству госпитали. Я поинтересовался, почему госпитали оставила. Тэтчер ответила: «Если я сейчас приватизирую госпитали, то через две недели не буду премьер-министром. Меня просто  выгонят».

– В России сейчас много платных медицинских услуг. Как вы к этому относитесь?

– Государство отвечает за здоровье нации. Это в нашей Конституции записано. В стране есть министерство здравоохранения, в регионах есть соответствующие медицинские учреждения. Нужно, чтобы всё осталось в рамках государства. Какие-то дополнительные услуги можно делать платными. Возможны и частные поликлиники. Но в целом медицинские учреждения должны быть государственными. В дебатах на эту тему я всегда привожу слова Маргарет Тэтчер.

– Вас за границу работать не приглашали?

– Звали в 91-м году. Тогда в нашей стране всё рушилось. У меня в Америке был друг, занимал должность помощника американского президента по здоровью. Потом стал президентом фирмы, которая выпускает лекарства. Там в начале 90-х выпустили новый сердечный препарат. Мы сидели с другом в Чикаго, на берегу озера, беседовали. Он предложил: – Даю тебе деньги на покупку квартиры, на обзаведение. Оставайся. Будешь у меня работать консультантом по России. Я хочу двигать туда наше лекарство. Ему ответил: – Спасибо, что ты позаботился. Я врач. Никуда со своей Родины не уеду. Тот вздохнул: – Да, я знал, что ты так ответишь.

БЕСЕДУ ВЕЛА ТАТЬЯНА БУЛКИНА

ФОТО ИЗ ЛИЧНОГО АРХИВА ЕВГЕНИЯ ЧАЗОВА 

Источник: https://i-podmoskovie.ru/php/podmoskovje/characters/1201-akademik-evgenij-chazov-ya-dvazhdy-byl-prigovorjon-k-smerti.html

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector